обмануть меня настороженностью. Я видел Северину насквозь, улавливал настроение, чувствовал вибрации, как самый современный лучевой медицинский аппарат — сразу во всех возможных спектрах. У нее были секреты от самой себя, но не от меня. И когда она невесомо провела пальчиками по моей шее, тут же впилась зубами в обласканное место, я не сопротивлялся. Испугался на мгновение, но знал, что она не причинит мне вреда. Не теперь, когда, поборов свой собственный страх, она надела мне на палец кольцо охотника и спасла от смерти. Не превратила в себе подобного, а сохранила мой человеческий облик. Северина выпила немного. Перстень нагревался в присутствии возлюбленной, приходилось снимать. Но после она оставила меня наедине с собой, чтобы артефакт помог затянуться ране быстрее. — Все-таки именно охотники созданы в качестве идеальной пары для таких, как ты, — протянул я, когда перстень скользнул по костяшкам. Северина вытерла большим пальцем нижнюю губу, загадочно передернула плечами и выскользнула за дверь. Слово «вампир» в ее присутствии казалось мне бранным. Будто ставило на ней позорное клеймо. Кричало о сути, которую я надеялся приспособить к нормальной жизни. Ведь если ей будет достаточно моей крови, все, что она делала раньше, потеряет смысл. Не станет больше испитых досуха мужчин, похожих на ее бывшего приятеля. Да и сама месть растает в нашем счастливом единении. Кто бы мне сказал пару месяцев назад, что я буду настолько одержим женщиной, поднял бы на смех и двинул бы в челюсть. Но теперь… Осталось ли что-то теперь от меня прежнего? Меня снова беспокоила история с наследством. — Николай обманул меня. Его отец погиб от зубов вампира, — поделился я с Севериной, когда мы шли по узкой улочке Риги в сторону маленькой парфюмерной лавки, — Но сейчас я точно знаю правду: и книги, и погреб, и мать — все это часть моей настоящей жизни. — У тебя еще есть шанс спрятаться от вампиров, как спрятался твой ювелир, — напомнила Северина. — Не это ли сделала и твоя мать? Она защищала свое дитя. Неужели ее жертва окажется напрасной? — Мать лишь скрыла от меня правду о реальном мире, — отрезал я. — Но не уберегла от самого себя. Я был потерян все предыдущие годы. Чувствовал фальшь, но не понимал, в чем дело. Здания в историческом центре Риги отличались самобытностью, их хотелось разглядывать и даже трогать. Но тот вход, к которому мы свернули, казался абсолютно неприметным. — Некоторые находят себя в тесных подвальных комнатушках абсолютно счастливыми, — прокомментировала Северина,