и тридцати километров, как сзади услышал знакомый рев мотора. Мимолетный взгляд в зеркало подметил легкий маневренный Suzuki Boulevar, яркой вишенкой перекатывающийся от одного края дороги к другому. Северина, одетая теперь в джинсы и черную косуху, мигнула фарами, предлагая съехать к обочине и остановиться. Сердце выпрыгивало от радости, губы растянулись к ушам, а те, в свою очередь, сдвинулись к затылку. — Ах вот на что ты намекал, приятель, — подмигнул я солнечному лучу и ударил по тормозам. Выбрался из шлема и обернулся. Северина спешилась и достала откуда-то картонную коробку, обмотанную пищевой пленкой. — Я поеду в Италию, — ошарашила она заявлением и протянула мне три алых томата в упаковке. Плоды лежали друг над другом в ряд, словно багровый снеговик. — Помидорный запах пробуждает во мне спокойствие. Уж не знаю, что это за неведомая магия. Меня воротит от запаха человеческой пищи. Но то ли цвет напоминает артериальную кровь, то ли есть в них некая алхимия. Держи, попробуй за меня. И не ищи больше. Как в гипнозе, я протянул руку, в ладонь легла коробочка. — Для чего ты меня догнала? — нахмурился я. — Только чтобы сказать эту чушь? — Я не желала оставаться в Риге ни секунды. — Потому что тебя отчаянно тянет ко мне! Как и меня к тебе! — Так и есть, — холодно произнесла Северина. — Ты тоже пахнешь помидорами. Ботвой и листьями, спелыми плодами. И ты такой… вкусный. Глаза наткнулись на пачку в витрине. И я не смогла удержаться, — ее речь ускорялась, зрачки бегали из стороны в сторону, расчеркивая мое лицо мелкими штрихами. — Купила. И решила ехать туда, где запах томатной пасты льется из каждого распахнутого окна. Где загорелые мужчины не осудят за любовь к еде. Может быть, там меня примут такой, — она развела руками. — Я принимаю тебя любой. Ты слышишь? — пальцы терзали упаковку, стремясь раздобыть мясистый помидор. При чем тут помидоры? Жалкая попытка оправдать собственную глупость. Сказать, что передумала. Но я готов забыть о нашем нелепом расставании. Сколько можно об одном и том же? Я откровенно устал от выяснения отношений. — Хорошо, — сдалась она, у меня аж дернулась скула от всего этого мракобесия. — Ты прав. Может быть, там именно Я смогу расслабиться и жить иначе. Это лишь мои раны. Круглый красный плод оказался в пальцах, которые сами собой сжались от очередной порции ее путанных размышлений. Сок капнул на ладонь, солоноватый запах защекотал ноздри. — Попробуй, — предложил я, где-то в глубине души надеясь на чудо. Вдруг мне попалась особенная