и Николая. Мои собственные вопросы относительно Якова Авена порождали новую череду загадок. Узоры на наших с Алисой артефактах совпадали. И я научился ощущать от своего перстня небольшое покалывание, когда девушка приближалась к вампирам. Знал на расстоянии, когда к ней подкрадывались кровопийцы. Алиса была уверена, что мы мало знали как об их природе, так и о своей собственной, что и заявила Эдите, когда она вернулась в тот день в погреб. Ведь когда кровь брызнула на каменный пол. Эдита метнулась к Алисе, выбивая из ее усталых рук нож. — Беги! — закричала Алиса. Я не сразу понял, к кому она обращалась, но Северину не требовалось подгонять. Моя вампирица сорвалась с места. Гарм звучно сомкнул челюсти в миллиметре от кармана ее джинсов. Северина поймала на прощание мой взгляд своим растерянным и выскользнула за массивную дверь. Эдита была слишком напугана состоянием Алисы и запоздало схватилась за арбалет. Побежала следом, замешкалась, увидев, что салфетка на запястье моей сестры полностью окрасилась алым. Выскочила на лестницу. Через мгновение задребезжала уличная дверь. Николай перестал сопротивляться, и наша драка сама собой закончилась. — Для чего ты?.. — начал было я, подбегая к Алисе, но увидел на ее губах победную улыбку. — Сработало. — Она пожала плечами. — Хотя бы твоя девушка свободна. Ты живешь только пока живу я. Вот, что я поняла из рассказа Эдиты. — Северина убивала. Разве не стоило действительно испарить ее? — Я задавал эти вопросы, ведь сам не понимал, почему не испытывал ненависти к подобному чудовищу. — Ты жив, — просто ответила Алиса. — А наша кровь, вероятно, притягивает вампиров по каким-то иным причинам. Именно это я и собираюсь выяснить. Ведь не зря же столько времени изучала ее. — Наша кровь? Твоя и моя? — Три… Руслан и Северина — они что-то чуяли. А я чувствовала наваждение рядом с главой вампиров. Страсть, которая тянула меня к нему, как никогда не тянула к другим мужчинам. Я чуть было не приняла ее за любовь. Но разве бывает любовь без доверия? И она посмотрела на меня невероятно синими глазами, словно открыла окно к осеннему небу, которого так не хватало в подземном погребе, с искренним теплом и нежностью. Пушинки в груди заворочались, охватывая меня с ног до головы. — Рядом с тобой именно так, — невпопад ответил я. — Уютно. С любовью. Пусть и братской, но именно ею. Обычно, счастье приходит тогда, когда беспочвенные иллюзии перестают быть главным смыслом жизни. Мои растаяли, как кусок рафинада в кружке чая. Растаяли, но добавили