Третьей известной в Пореченске программой стало «Расследование», частично повторяющее авторский проект Невзорова «600 секунд». Вел передачу молодой журналист Влад Романов, моментально завоевавший популярность в городе.
По плану Максимова, его интервью газетчикам и телевизионщикам должно стать сыграть важную роль в ловушке заготовленной на маньяка, запустить цепочку событий, чтобы поймать убийцу в заготовленные сети…
Глава 22
Дима поджидал его за рулем старенькой белой «копейки». Увидел, выходящего из подъезда Максимова, приветственно взмахнул рукой. Андрей помахал в ответ, обошел машину, передняя дверца «ВАЗа», щелкнув замком, приоткрылась. Максимов скользнул на сиденье рядом с водителем, пожал протянутую руку.
Спросил:
— Едем?
— Готов к разговору с московским следователем и психиатрами? — поинтересовался старший лейтенант.
— Готов, — подтвердил Андрей.
— Тогда в райотдел.
Дима нажал на педаль, повернул руль, тихо гудящий мотор взревел, машина двинулась вперед, с каждой секундой набирая скорость.
Райотдел встретил Максимова привычной суетой. Туда и обратно сновали в холле пэпээсники, опера, какие-то взъерошенные тетки, потасканные девицы, хмурый мужик, по виду типичный работяга.
— Это со мной, — авторитетно заявил Дима, подталкивая Андрея вперед.
Лейтенант, сидевший за стеклянной оградой с надписью «Дежурная часть», равнодушно кивнул и отвернулся.
— Какой-то он у вас не очень бдительный, — заметил Максимов, когда они с опером оказались в коридоре первого этажа. — А вдруг я террорист, взял тебя в заложники, чтобы пройти в райотдел и перестрелять начальство?
— Ага, сейчас, размечтался, — усмехнулся опер. — Будь бы ты террористом, я бы привез тебя прямо под райотдел, только тапки переобул по дороге. Не фантазируй, Андрюха. У Коли уже опыт имеется, четыре года в «дежурной части» сидит. Тут каждый день такая чехарда происходит. Буйную алкашню, шпану, отмороженных уркаганов привозят. Мат, разбитые головы, попытки сопротивления, угрозы — Николай каждый день с пострадавшими и преступниками общается. Ему достаточно одного взгляда, чтобы все понять о человеке.
Пока они разговаривали, дошли до кабинета следователя. Первым к двери подошел опер. Аккуратно постучался и негромко спросил:
— Можно?
— Заходи, Громов, — раздался уверенный голос Александра Ивановича. — И парня с собой захвати.
В кабинете сидело четверо. Во главе стола расположился следователь, справа от него брюнетка-психолог, слева — улыбнувшийся и дружелюбно подмигнувший Андрею Максим Олегович, а вот за ним…
Максимов рассмотрел паренька, устроившегося за начальником ОУР. В груди на мгновение похолодело, сердце замерло, пропустив удар, а потом заполошно забилось испуганной птицей о грудную клетку. Перед ним находился старший брат Станислав. Только моложе на добрых тридцать лет: густая черная шевелюра без малейших залысин, аккуратно подстрижена, в выразительных карих глазах сияет задорная искорка, худая нескладная фигура, выражение усталого циника, давно перешагнувшего шестой десяток, сменилось лицом молодого ученого, искренне увлеченного своим делом. Вместо гусиных лапок у глаз и мелких морщинок — упругая молодая кожа, наметившееся пузико, которое Станислав Владимирович Максимов шутливо называл: «мои запасы на голодный год», превратилось в подтянутый плоский живот.