— Смотри, — погрозил пальцем прохожий, — Ты за него отвечаешь.
— Да понял я уже, — вздохнул Андрей.
Мужчина недоверчиво хмыкнул, ещё раз глянул, кивнул, развернулся и пошел по своим делам.
— Ты что творишь, придурок? — прошипел Максимов и с силой тряхнул мертвенно бледного Гринченко.
Одноклассник стиснул зубы и промолчал.
— Я тебя сейчас к Диме в ментовку отведу или в больницу. Расскажу, что пытался покончить жизнь самоубийством. Так тебя моментально в дурдом определят. Обколят успокоительными, овощем станешь. Хочешь?
— Не хочу! — буркнул Олег и рванулся. — Пусти!
— Не пущу! — злобно оскалился Андрей. — Это из-за Ленки ты хотел под машину прыгнуть, да?
Гринченко угрюмо промолчал.
— Так, понятно. Предлагаю альтернативу посещению милиции или больницы. Ты идешь со мной домой. Посидим, чайку попьем, поговорим, обсудим всё. Если согласен и обещаешь мирно рядом без сюрпризов, я тебя отпущу.
— Обещаю, — сквозь зубы выдавил рыжий.
Глава 4
— Вот скажи Гринченко, чего ты хотел добиться? — Андрей хрустнул сушкой, глотнул горячего чая и на секунду зажмурился от удовольствия. — Думаешь, после того, как ты бросишься под машину, Колокольцева будет заливаться слезами всю оставшуюся жизни и проклинать себя?
Рыжий угрюмо промолчал.
— Нет, Олежка. Может она и выдавит из себя слезу, хотя сомневаюсь. Одноклассники погрустят денек-другой, а на третий тебя уже забудут. Жизнь будет продолжаться. Пройдет выпускной. Там будут танцы, шампанское, веселая гулянка до рассвета, жаркие объятья и признания. А ты, или то, что от тебя останется в процессе столкновения с автомобилем, будешь гнить в гробу и вонять тухлятиной, всеми позабытый, черви будут пожирать остатки твоей разлагающейся плоти. И приходить к тебе на кладбище будут только родители, пустить слезу перед надгробием. Потом уйдут и они, твой памятник зарастет травой и сорняками, надпись поблекнет и станет ещё одной никому ненужной могилой больше. Лена тем временем выйдет замуж, родит детей, будет счастливо жить в окружении близких людей, работать, радоваться и печалиться, ездить на курорты, и почти не вспоминать, что был такой несчастный влюбленный — Олег Гринченко. К тому времени от тебя останется только кучка костей и черепушка, перемазанные землей. Нравится такая перспектива?
— Нет, — буркнул насупившийся Гринченко.
— Так чего же ты, дурья башка, под машины бросаешься? — хмыкнул Максимов. — Что и кому хотел этим доказать? Ты знаешь, что самоубийц раньше даже на кладбище не хоронили? Ибо по церковным канонам, лишение себя жизни, большой грех.