— Не проверять, а убавлять тебя послали! Чтобы гладенько было! Понял⁈

— Понял!

— Воспитываешь? — приподнял я заиндевевшую бровь, глядя вслед улепетывающему от старшего родича Тиксе.

— Воспитываю — вздохнул Койн — Обычаи и традиции с материнским молоком не впитываются. А жаль! Молодежь всегда и во всем сомневается. Все пробует на зуб, все норовит ковырнуть зубилом…

— Может это и к лучшему — пожал я стальными плечами — Прогресс.

— Про… что?

— Забудь — отмахнулся я — Что ты там собрался убавлять?

— Камень в одном месте — ответил предводитель гномов — В норах сгархов. Цепляют боками за неровность, вырывают мех. Эх! Все в спешке строим! Если бы неспешно да с толком делали, то разве были бы огрехи? Какой позор!

— У нас нет времени на неспешность — вздохнул я, направляясь к лестнице ведущей на крепостную стену — А сейчас все еще хуже, Койн. Через час общий сбор на стене. А сейчас идите в тепло. Мне надо подумать.

Больше не обращая внимания на оставшихся за спиной, я ступил на первую ступень и начал тяжко подниматься, не пропуская ни одной ступени. Беда… ох беда…

За разговором я выдавил из замерзших людей все, что они знали до последней капли. Я был жесток, когда бередил их израненные сердца. Но у меня не было выбора. И поэтому я хладнокровно спрашивал обо всем, цепляясь за каждую мелочь. Не гнушался уточнять у скорбящего отца о том, как именно погибла его маленькая дочь, не стеснялся уточнять у брата о страшной смерти младшего братишки и о том, как быстро двигалась поглотившая его тварь. Отвечающие мне люди порой стонали от переполняющего их горя, по их грязным щекам текли слезы горя. Я бередил и вскрывал их душевные раны, безжалостно копаясь в них и заставляя людей заново переживать произошедшее несчастье.

Легко ли было несчастному отцу рассказать о том как его крохотную дочурку живьем разорвали костяные пауки? Не думаю…

Что чувствовал старший брат не сумевший защитить братишку, рассказывая как его родича заживо поглощал чудовищный мясной ком, начиная с ног? О том как его брат пронзительно кричал от непереносимой боли вплоть до того момента пока не раздавило его грудную клетку?…

Но у меня не было выбора. Я не мог ждать. Я должен был идти по еще горячим следам, чтобы как можно полнее восстановить картину произошедшего кошмара.

Я своего добился.

И теперь мне требовалось одиночество, дабы соединить разрозненные картинки в своем ледяном мозгу в единое целое.

И требовалось время, дабы не дай Создатель никто не увидел на моем промороженном лице выражение беспомощности и страха.

Добравшись до верха, я коротко кивнул стражам и зашагал к платформе подъемника. Мерный лязг сопровождал мои шаги. И этот постоянный шум хорошо прочищал мозги. Люди и гномы почтительно уходили с моего пути, кивали в знак приветствия, я машинально отвечал.