— Да, отче! — выдохнули все разом, не сводя глаз с худой фигуры седого священника.
За много лиг от медленно и неохотно затухающего подземного огня стояла еще одна одинокая фигура облаченная во все белое, с редкими брызгами уже запекшейся крови. Тарис не сводил взгляда с далекого горизонта, неотрывно глядя туда, где его посланец Гирра Короста потерпел сокрушительную неудачу.
Его почти принявшие нормальный вид губы шевельнулись и медленно произнесли:
— Огненный маг… — ненадолго вновь повисло молчание, после чего на губах Тариса Некроманта заиграла тихая улыбка — Значит, ее звали Лилис…
Глава 8
Глава восьмая.
Весна в полушаге от нас.
Вот мы и сподобились. Вот мы и дождались.
Таяние снегов началось и шло полным ходом. Особенно там, где падали лучи еще низкого, но уже довольно жаркого солнышка. Не прошло и двух дней с начала оттепели, как двор покрыл слой жидкой грязи, медленно и неохотно просыхающей и радостно чавкающей под ногами людей и гномов. Деревянные настилы имелись, но не везде, так что грязь царила и побеждала, сдавая позиции только перед входом в жилую пристройку, где за чистотой бдительно следили женщины, не пуская грязнуль внутрь. И правильно. Весной всякое просыпается. Не только сонные звери выползают из глубоких нор и логовищ, но и болячки всякие просыпаются. А нам только эпидемии не хватало — новое словечко всплывшее в моей памяти. Словечко с тревожным оттенком.
Всю зиму на открытом дворе под слоем льда и снега лежали наши запасы замороженного мяса. Сейчас на том месте не было абсолютно ничего. Ни единого клочка мяса, ни единого обломка кости. Все съедобное перенесено в уже готовый ледник расположенный глубоко в скальной толще Подковы и загодя набитый чистым льдом. После чего я лично проконтролировал, как убираются остатки мяса и сжигаются. Только затем моя ледяная душенька немного успокоилась. Если в нашем крошечном поселении вспыхнет болезнь, нам придет полный и безоговорочный конец. Единственный что-то знающий и умеющий лекарь отец Флатис сейчас находится неизвестно где, оставив после себя почти ничего не умеющего послушника Стефия. Поэтому рисковать я не собирался. Все что может гореть — будет сожжено. Что не горит — будет глубоко закопано.
Сам я сидел у самой стены, в отбрасываемой ей тени, окруженный уже начавшими подтаивать сугробами. И радовался самому тому факту, что все еще в состоянии находиться на улице, не прячась в подготовленной для меня ледяной комнате неподалеку от выбитых в скале логовищ сгархов.
Кстати о наших зверушках — о них уже можно было смело забыть до прихода следующих заморозков. Уже сейчас, когда воздух оставался еще довольно холодным, сгархи покидали свои норы крайне неохотно. Странно было видеть, как громадные звери опускают головы к земле, подслеповато щурятся и старательно избегают покидать тень. В общем, ведут себя прямо как я, разве что я передвигался на двух «лапах», а не на четырех. Совсем скоро наши белошерстые гордые соседи окончательно исчезнут в холодной темноте нор. И уже сейчас я не могу на них рассчитывать в качестве воинов. Если только в ночное время. Судя по достигшим моих ушей слухов, в самом ближайшем времени самки сгархов начнут рожать. Так что нас ждет пополнение. И не только в виде сгархов — и у гномов и у людей с этим делом все обстояло более чем хорошо, многие женщины гордо и мягко несли перед собой округлившиеся животы.