Она вступилась за молодого Ламберта, когда Гарвингтон заявил, что человек – Гарвингтон имел в виду себя, – не может мириться с подобной несправедливостью, ведь этот тип ограбил Агнес на два миллиона! Тогда Джейн спросила, зачем Ламберт привел в дом Халдею и что произошло в библиотеке, но в ответ получила только ворчание. В конце концов она пожаловалась, что у Фредди пропал аппетит, и это было чистой правдой. – А я думала, что это рыбное блюдо тебе нравится, дорогой, – причитала она. – Тебе так трудно угодить. – Черт возьми, оставь меня в покое, Джейн. У меня тревожно на душе. – Я знаю, это потому, что ты плохо поел. В чем дело? – Во всем, черт дери твою любознательность. Разве Агнес не потеряла все свои деньги из-за этого эгоистичного брака с Ноэлем, пропади он пропадом? Как, по-твоему, мы будем жить дальше? Взаймы? – Разве нельзя получить немного у человека, которому все отошло по наследству? – Джарвин не называет его имени. – Но я знаю, кто это, – торжествующе заявила леди Гарвингтон. – Один из слуг сегодня днем ходил в цыганский табор, узнал имя и передал моей горничной, а та рассказала мне. Весь табор гудит как улей, оно и неудивительно. Фредди уставился на нее. – Из-за чего гудит? – Из-за денег, дорогой. Разве не знаешь? – Не знаю! – крикнул Фредди, в раздражении разбив стакан. – Так что там? Что за манера, Джейн? Хватит меня нервировать. – Что ты, дорогой Фредди, разве я когда тебя нервировала? Все деньги Хьюберт отписал своей бабушке. Гарвингтон вскочил. – Кто… кто она – его бабка? – свирепо спросил он. – Эта милая старушка, Джентилла Стэнли. – Что? Что? Что? – Фредди! – жалобно воскликнула его жена. – У меня от тебя мигрень. Да, это чистая правда. Селестина узнала это от лакея Уильяма. Представляешь, такая куча денег – и все Джентилле! Вот уж повезло так повезло. – Черт бы ее подрал, – простонал Гарвингтон и разбил еще один стакан. – Что ты, дорогой. Уверена, она распорядится деньгами с умом. Говорит – так Уильям сказал Селестине, – что отдаст миллион, чтобы точно узнать, кто убил бедного Хьюберта. – Отдаст миллион? Отдаст? Миллион? Глаза Гарвингтона чуть не вылезли из орбит, он стал что-то бормотать, давиться и клокотать, и его жена встревожилась по-настоящему. – Фредди, ты всегда так быстро ешь. Иди и приляг, дорогой. – Да, – сказал Гарвингтон, и в голове его тут же возник план, посвящать в который жену он не собирался. – Я прилягу, Джейн. – И не пей больше вина, – предупредила Джейн, выходя из столовой. – Ты и так весь пунцовый, дорогой. Но Фредди