так и сказали. Сказали же? – Сказал, и могу повторить, – заметил Гарвингтон, хладнокровно откидываясь на спинку стула. – Но тебя не повесят, как ее. Отсидишь несколько лет, много тебе не дадут, а когда выйдешь, получишь от меня, скажем… ну… десять тысяч фунтов. Вот! Чем плохое предложение? – И где вы, скажите на милость, возьмете эти десять тысяч? Где? – полюбопытствовал Сильвер. – Из миллиона, который мне заплатит матушка Ракушка. – За то, что вы меня выдадите? – Не тебя, а мисс Гриби. – Чудовище! – истерично взвизгнул Сильвер. – Прекрасно знаете – если ее заберет полиция, мне тоже тюрьмы не миновать. Я бы сбежал прямо сейчас, будь у меня деньги. Но их нет. Одна надежда – ваш кузен будет хранить молчание, чтобы не запятнать ваше доброе имя, а вы – тем более. – Ты подумай, – увещевал Гарвингтон, – целый миллион. – Это вам, а мне – всего десять тысяч. Хороша арифметика. – Ладно, согласен на двадцать. – Нет и еще раз нет. – Тридцать. – Нет! Нет! Нет! – Сорок, пятьдесят, шестьдесят, семьдесят – черт возьми, ну ты и жадюга! Сто тысяч! Хватит на всю жизнь. – Как же, хватит! Чтоб вы пропали! – Сильвер сжал кулаки и прижался спиной к стене, воплощая опасность. – Мне могут впаять пожизненное, вот и жди эти деньги, а львиная доля все равно достанется вам. – Тебе дадут самое большое десять лет, – заявил лорд, недовольный глупыми, как ему казалось, возражениями. – В моем возрасте десять лет – это десять веков. Вы не можете меня выдать. Гарвингтон поднялся. – Очень даже могу, – заверил он собеседника, ведь речь шла о миллионе! – Сегодня вечером поеду в Уонбери, расскажу обо всем инспектору Дарби, он выпишет ордер на арест мисс Гриби и тебя, как ее сообщника. Сильвер бросился вперед и схватил Гарвингтона за пальто. – Вы не посмеете! – Еще как посмею. Мне ничего не будет. Я Пайна не убивал и не собираюсь терять кучу денег из-за твоей дурацкой щепетильности. – Милорд, проявите сочувствие. – Сильвер в панике рухнул на колени. – Сидеть взаперти долгие годы – это убьет меня, убьет! И вы не представляете, какая ужасная и хваткая эта мисс Гриби. Скажет, что не брала у меня никакого револьвера, а как мне доказать обратное? Тогда меня обвинят в преступлении и повесят. Повесят! – заскулил бедняга. – Вы же не выдадите меня, милорд, правда же? – Черт тебя дери, разве я не рискую репутацией ради этих денег? – бушевал Гарвингтон, сбрасывая с колен дрожащие руки. – История с письмом выйдет наружу, и тогда общество от меня отвернется. Я бы не стал раскрывать правду, но уж больно велика