так, – сказал он, потягивая бренди, чтобы удержать себя в тонусе. – Есть идея, нам обоим на пользу. – Какая еще идея? – осторожно переспросил секретарь. Естественно, он не доверял человеку, который его предал. – Ты знаешь, кто унаследовал деньги Пайна? – Нет. Тот, чье имя указано в запечатанном конверте? – Именно. Это матушка Ракушка. Сильвер был так поражен, что забыл о своем испуге. – Что? Разве Джентилла Стэнли – родственница Пайна? – Похоже, она его бабушка. Один из моих слуг был сегодня в лагере и застал цыган в большом восторге – на эту старую пантеру свалилось целое состояние. – Вот это да! – Сильвер присвистнул и глубоко вздохнул. – Знай я об этом, я бы к старухе подкатился. Но теперь уже поздно, ставки сделаны. Ламберт знает слишком много, да и вы наболтали лишнего. – Я должен был спасать свою шкуру, – угрюмо сказал Гарвингтон. – В конце концов, к убийству я не имею никакого отношения. И думать не думал, что в нем замешан ты, пока Ламберт не предъявил пулю, – оказывается, она подходит к револьверу, который я тебе одолжил. – И который я передал мисс Гриби, – язвительно отрезал Сильвер. – Преступница она, а не я. Вот уж она взбесится, когда правда выйдет наружу. Наверное, ваш кузен заявит на нее в полицию. – Сомневаюсь. У него своя завиральная идея, мол, надо беречь честь нашего рода, так что, если не принудят, биться за справедливость он не станет. – И кто может его принудить? – у Сильвера отлегло от сердца, мелькнул проблеск надежды. – Халдея! Она мастерица варить кашу. – Разве мы не можем заткнуть ей рот? Не забывайте – вы у меня на крючке. – Ничего подобного, – резко возразил Гарвингтон. – Меня не арестуют. – А поддельное письмо? – А что письмо? Я же не собирался этим письмом заманить Пайна на верную смерть, хотел только слегка покалечить. – Все равно вам несдобровать, – стоял на своем Сильвер, которому хотелось обзавестись товарищем по несчастью. – Никто меня не тронет, вот увидишь. В чем меня обвинять? Другое дело ты, ты знал о виновности мисс Гриби, стало быть, ты соучастник. – Если Ламберт истинно дорожит честью семьи, он не даст делу ход, – с надеждой сказал секретарь. – Ведь если мисс Гриби арестуют вместе со мной, истина о письме выйдет наружу. – Какая разница? На кону – миллион. – На каком кону? – Цена разоблачения. Я слышал, что матушка Ракушка готова заплатить миллион тому, кто найдет убийцу ее внука. Мы знаем, что это мисс Гриби, выдадим ее – и миллион наш. Секретарь подскочил, дрожа от страха. – Тогда меня тоже арестуют. Вы же сами