Если Меркеру удастся бежать, я отправлюсь за ним следом. Если его не поймаю я, это сделает Нгвам. – Нгвама я понять не могу, – вставила Элисон. – Он ненавидит Меркера или любит? – Ненавидит, – объявил Фодио, опередив Джима. – И есть за что. Сестры-близнецы, видевшие амулет в Озу, были сестрами Нгвама, и Меркер привез их с собой в Англию, надеясь вернуть амулет им во владение. Помните, как умерла одна из туземок мистера Меркера, мисс Уэлдон? – Да, помню! Газеты писали о тоске по дому. – Она умерла от яда, – мрачно сообщил Фодио. – От страшного яда. Несчастная умерла в жутких муках. Именно ее ваш отец, мисс Уэлдон, обратил в христианство, именно она передала ему амулет. Меркер узнал об этом от вашего отца: тот в гостиной Бан-хауса рассказал, как к нему попало «Нечто». – И поэтому мистер Меркер отравил эту девушку? – спросила Элисон, побледнев. – Да. Тут же, как только узнал про амулет. И Нгвам, не в силах простить ему смерть сестры, убежал и попросил убежища у вашего отца. – Но тогда зачем он вернулся к Меркеру? – полюбопытствовал Карвер. – Чтобы иметь возможность убить Меркера. И он его убьет. Вырвется Меркер отсюда или нет – его судьба предрешена. – Вот почему донна Кристина не рассказала мне о негритянке, умершей в Лондоне, – пробормотала Элисон, будто про себя. – Страшно подумать, что мистер Меркер обрек женщину на жестокую смерть. – Его ждет не менее жестокая смерть от рук Нгвама, – холодно ответил Фодио. – И лично я его спасать не собираюсь. Но как донна Кристина проникла в дом, мисс Уэлдон, и как получилось, что вы сбежали в ее одежде? – Я расскажу вам, как все было, Фодио. Но сначала я должна сказать вот что: моего отца убила донна Кристина. – Не может быть! – воскликнули в один голос Джим и негр в крайнем изумлении. – Это правда, я узнала об этом из первых рук. Слушайте. И Элисон слово в слово повторила историю, услышанную ею от несчастной женщины в подвале, закончив рассказ подробностями своего побега. – Как видите, она сделала все возможное, чтобы искупить свое преступление, – закончила Элисон усталым голосом, ослабев от волнения. Джим молча смотрел на нее, не в силах осознать поразительный факт: донна Кристина, которую никто не считал виновной из-за принятого снотворного, оказалась той самой искомой преступницей. Но Фодио было что сказать. – Такие подозрения у меня были, – задумчиво заметил он. – Донна Кристина сказала мне, что именно она около половины одиннадцатого пыталась открыть входную дверь и это услышала миссис Ботторт. – Нет, – быстро возразила