Ламберта. – Она всегда отзывалась о своих друзьях-мужчинах с теплотой. – Ему было бы уютнее здесь, зачем жить отшельником в глуши? – Он пишет картины, – вставила леди Гарвингтон. – Разве отшельники рисуют? – Нет. Только светские дамы, – весело сказала мисс Гриби. Выцветшие глаза миссис Белгроув вспыхнули – она поняла, что замечание адресовано ей, и нанесла ответный удар. – Собираетесь попросить цыганок погадать вам, дорогая? – дружелюбно спросила она. – Они расскажут вам о вашем замужестве. – О-о, а если их попросите вы, они предскажут ваши похороны. – У меня прекрасное здоровье, мисс Гриби. – Так я и подумала, глядя на ваши красные щеки. Леди Гарвингтон спешно вмешалась, чтобы предотвратить дальнейший обмен комплиментами. – Вы вернетесь к ленчу или присоединитесь к мужчинам в лесу? – Ни то ни другое. Я перекушу у Ламберта. А вы куда собрались? – Право, не знаю, – рассеянно ответила хозяйка. – Дел-то у нас хватает. Что-нибудь придумается. И она проплыла по террасе в дом, словно гонимое ветром облако. Мисс Гриби с презрительной усмешкой посмотрела вслед ее вялой фигуре, затем небрежно кивнула миссис Белгроув и, насвистывая, спустилась по ступенькам террасы. – И правда кошка! – отметила про себя миссис Белгроув, глядя, как широкая спина мисс Гриби исчезает за лавровыми деревьями. – Только до кошачьей красы ей далеко. Она больше похожа на гренадершу, Анну Клевскую. Прекрасная партия для многоженца Генриха VIII, – добавила она, намекая на любвеобильность короля Англии. – Женился бы на ней, а потом отрубил бы ей голову. Глава II В лесу Мисс Гриби ринулась к месту назначения мужской походкой, так энергично, будто участвовала в марафоне. День был теплый, туманный, и бледное августовское солнце слабо пробивалось сквозь дымку тумана. Все вокруг было размыто, пейзаж выглядел смутным. Живые изгороди теряли свою зелень и распускались мириадами гроздей красноватого шиповника и боярышника, а обычно твердая дорога была мягкой под ногами из-за влажного воздуха. Не было ветра, который разогнал бы туманную серость, но желтые листья и без его помощи опадали с безутешных деревьев. Дама шла по дороге сквозь недавно убранные поля, представлявшие собой коричневое и тускло-желтое жнивье, неровное и неприглядное. Умирающий мир лежал в руинах, и природа погрузилась в неизбежный хаос, из которого, когда снежный покров сделает свое дело, она построит новые небеса и новую землю. Художник мог бы вдохновиться подобными поэтическими фантазиями, он, несомненно, с любовью взирал бы на манящие