— Ну, как дела, товарищи? — Василевский сунул в руки адъютанту сначала мокрую насквозь папаху, потом и шинель. — Погода мерзкая, ветер, и льет как из ведра!

— Дела как в сказке, — буркнул полковник Бережной, оторвавшись от монитора, — чем дальше, тем страшнее. Вертушки всем кагалом второй раз румынские позиции под Карагозом проштурмовали. Хорошо отработали, на совесть. А этот Козел — простите, генерал Козлов — будто клятву дал: ни шагу вперед! Кажется, нам удалось нащупать штаб румынского генерала Аврамеску, именно его части «держат» наш Крымский фронт. Как стемнело, я выслал туда группу своих орлов — пусть пощупают генерала за волосатый сосок. Если не получится взять живым, ребята обещали привезти голову в пакете. Да, кстати, — Бережной встал, — недавно установлена постоянная прямая радиотелефонная спецсвязь с Москвой. Звонил товарищ Сталин, просил вас перезвонить сразу, как приедете.

— Отлично, товарищ полковник! Давно?

— Да уж больше двух часов назад… — Полковник Бережной заглянул в свой блокнот. — Примерно полседьмого. Вон, товарищ Василевский, в углу стоит аппарат — прямая линия на Москву, Кремль, товарищ Иванов.

Немного помедлив, Василевский подошел к аппарату. Снял трубку и дождался, пока длинные гудки не сменились знакомым голосом:

— Алло, слушаю!

Слышно было до невозможности хорошо.

— Здравия желаю, товарищ Сталин, генерал-лейтенант Василевский на проводе!

— Как там у вас дела, товарищ Василевский? — Было слышно, как Сталин хмыкнул. — А то мне тут доложили, что товарищ Козлов игнорирует представителя Ставки…

— Так точно, товарищ Сталин, игнорирует, — Василевский тряхнул головой. — В настоящий момент в центральной части Крыма нами достигнут полный успех. Разгромлена немецко-румынская группировка под Саками, взяты Симферополь, Джанкой, Бахчисарай. Деблокирован Севастополь. На данный момент мы имеем несколько групп немецких окруженцев, и самая сильная и боеспособная из них — это как раз та, что противостоит Кавказскому фронту. Остальные части 11-й армии подверглись сильным ударам, утратили тяжелое вооружение, и крайне деморализованы. А эти пока еще не ощутили на себе удар товарищей потомков. Правда, пока я был в Севастополе, они нанесли два бомбоштурмовых удара по немецко-румынским позициям под Карагозом. Я был там, где в свое время был нанесен аналогичный удар под Севастополем. По идее, под Карагозом живого места не должно остаться, но войска Кавказского фронта по-прежнему ни с места.

— Товарищ Василевский, — хмыкнул Верховный, — вам не нужно ни в чем меня убеждать. Товарищ Сталин и сам понимает, что в Крыму замечательно проведена одна из тех операций, когда, как говорится, готовить — только портить. Мне уже известно, какую роль сыграли товарищами потомки в деле освобождения Крыма. Товарищ Сталин понимает, что товарищ Козлов, неверно оценив обстановку, ставит столь многообещающую операцию под угрозу срыва. — Там, в своем Кремлевском кабинете, Сталин сделал паузу, чтоб затянуться трубкой. — Мы приняли решение отозвать товарища Козлова в Москву в распоряжение Ставки. Ви, товарищ Василевский, должны временно принять управление Кавказским фронтом на себя и довести эту операцию до конца. Немедленно вылетайте в Феодосию и принимайте дела. Но не забывайте и про все остальное. Угроза со стороны остатков 11-й армии должна быть ликвидирована в течении двух суток. Пользуйтесь своими полномочиями по полной программе. А они у вас не маленькие. Вам все понятно, товарищ Василевский?