Но сейчас мы справляемся и без прямой помощи кораблей под андреевским флагом, чемоданы с «Парижской коммуны» творят чудеса. Крейсер «Молотов» тоже не отстает: на пляжах, где все серо от немецкой пехоты, происходит настоящая бойня. Еще в первые минуты обстрела наши морские охотники с авангардными группами десанта на борту осиным роем устремились к берегу, чем заставили немецкую пехоту выйти из укрытий и занять свои места в траншеях и пулеметных гнездах, устроенных прямо на пляже. А вот фиг вам — москитный флот десанта высаживать не стал, а на полном ходу совершил циркуляцию и вернулся под защиту больших кораблей, зато несколько уцелевших немецких батарей, открывших огонь по охотникам и мотоботам, в свою очередь попали под огненный каток с «Молотова» и «Парижской коммуны». А что стало на открытых пляжах с немецкой пехотой, и говорить страшно.
Совершив в море широкую циркуляцию, москитный флот вернулся к берегу через пятнадцать минут. Только теперь его настоящей целью были не пляжи в курортной зоне, а мол-волнолом в центре города, рядом с той самой гостиницей «Бристоль», и прибрежное село Отрадное. Несколько десятков маленьких суденышек сбросили десант прямо на бетонные набережные, и там, на берегу, завязался бой.
Кроме управления огнем своего лидера, я успеваю оглядывать всю панораму сражения — завершающего сражения Крымской наступательной операции. Рядом со мной ровно тем же самым, находясь на положении наполовину командующих, наполовину зрителей, стоят товарищ Кузнецов и товарищ Берия. Огромная машина запущена на полный ход, и менять хоть что-нибудь уже поздно.
Сейчас наступает главный момент операции: большие десантные корабли из будущего, загруженные свежими пехотными батальонами, на полном ходу идут к захваченным причалам. Два в центр Ялты и два к Отрадному. Нет, на это стоит посмотреть: корабли не швартуются к причальной стенке, а упираются в нее носовой частью под углом примерно в сорок пять градусов. Наша позиция восточнее траверза Бристоля, так что нам хорошо видно, как в носовой части двух кораблей распахиваются огромные десантные ворота, и из трюмов на берег выхлестывается живая ревущая и матерящаяся волна. Впереди этой волны, как пена на ней — немногочисленные камуфляжные куртки пехотинцев из будущего. Я поднял к глазам бинокль: наших пехотинцев как подменили — сегодня это прямо какие-то берсерки. Немцы, впечатленные донельзя, поднимают руки, и их тут же на месте закалывают штыками. Очевидно, здесь и сейчас пленных не берут.
В полуразрушенной гостинице «Бристоль» на мгновение вспыхивают ожесточенные схватки; корабельная артиллерия вмешаться не может — перемешались свои и чужие. Но туда уже нырнули штурмовые группы в пятнистом камуфляже, и вот уже красный флаг на крыше говорит, что гостиница наша. Все, десант на берегу, и доставившие его корабли отходят от берега задним ходом. Всего за пятнадцать минут высажено более трех тысяч штыков. И плацдарм постоянно расширяется.