1990 год — Фергана, Тбилиси, Сумгаит и Карабах. 1991 год — ГКЧП и пьяный раздел СССР в притоне в Беловежской пуще. 1993 год — расстрел из танков Верховного совета и чмокающее, бледное от страха мурло Гайдара. Семибанкирщина, хаос, шабаш, деньги с шестью нулями, нищета тех, кто трудится, и куражащиеся над ними бывшие секретари горкомов и обкомов. «Братки» в золотых цепях и красных пиджаках, перестрелки на улицах и ведущие инженеры космических КБ, торгующие на барахолках американским «секонд-хендом». Зюганов и Жириновский, «как зеркало социального протеста». Шахтеры, стучащие касками по Горбатому мосту, и перекрытые железнодорожные магистрали. НАТОвские бомбардировки Ирака и Югославии, резня сербов под крики западных «провозатычников» о «гуманизме».
Первая чеченская 1996 года. Горящие танки на улицах Грозного и ухмыляющиеся «борцы за свободу и независимость», перерезающие глотку пленному русскому парню.
Кризис 1998 года, дефолт и отставка Ельцина: «Я устал, я ухожу…». Медленное, капля по капле, восстановление суверенитета в начале нового тысячелетия, и война «трех восьмерок».
Мировой кризис 2008 года и арабские революции. Бомбежки Ливии и смерть Каддафи. Попытки запада свергнуть пусть буржуазную, но уже непослушную и неподконтрольную им власть в России. Вопли десталинизаторов с экранов ТВ и Военный Парад на Красной Площади в честь 67-летия Победы. На трибунах седые, но еще бодрые духом ветераны — последние из последних… и лязгающая по брусчатке перед Мавзолеем мощь Российской Армии. Все, декабрь 2012 года, календарь остановился. Экран погас.
Майор ГБ Санаев тупо смотрел на черный экран монитора, обхватив голову руками. Он тяжело дышал, на скулах его ходили желваки.
— Такую страну просрали, сволочи! — хрипло произнес он и обвел взглядом окружающих. — Ми тут из шкуры лезэм, жилы рвем, а оно вот как получается!
— Когда сволочи просрали страну, те пацаны, что сидят и умирают сейчас в окопах, еще не родились, — сухо ответил майору Тамбовцев. — Зато они четко знают, кто прав и кто виноват, на чьей стороне воевать и против кого.
— Да я не о ваших бойцах, и даже не о вас, товарищи командиры… — Санаев провел рукой по лицу и вроде бы немного успокоился. — Нам уже известно, что в бой с фашистами вы вступили сразу же, как только оказались у нас. И то, что вы немедленно начали искать канал связи с руководством СССР. На момент нашего вылета из Москвы у Советского правительства к вам претензий не было, и думаю, что и дальше не будет. Вы уже делом доказали, на чьей вы стороне. Я назвал сволочами тех «товарищей», которым очень захотелось стать господами. О чем-то подобном мы догадывались, поскольку вы прямо назвали свою государственную принадлежность — Российская Федерация. Только реальность оказалась даже хуже наших предположений… — Он опять начал нервничать; теперь глаза его горели огнем негодования. — Мы думали, что это государство включает в себя всю территорию СССР, а оказалось, что осталась только РСФСР… — Эти слова майор буквально простонал. Он помолчал, стараясь справиться со своими чувствами, и затем добавил с горечью: — Но союзнички-то, союзнички… мы, конечно не особо обольщались насчет их любви к нам, но чтобы ТАК нас ненавидеть… — И он сжал кулаки — так, что побелели костяшки.