И я теперь вот, сижу, переделываю, пока она, чтобы не мешать, и опять что-нибудь не отчудить, сидит подальше от меня, взобравшись повыше, и наблюдая за моей работы с высоты двух километров, с высоты двухкилометрового шеста, возвышающегося над окружающей плоскостью.

Шест, всего тридцать сантиметров диаметром! Тонкий, хрупкий. Из псевдо камня! И будь вокруг нормальный мир — его бы уже сломало в трех местах, ветром, вибрацией, еще чем-нибудь. Но вокруг — мертвецкая тишина и штиль, псевдо воздух, такой же фальшивый как камень шеста, и существование этого шеста, поддерживаемое разумом моей сеструхи.

Тут правило осколков! И пока сестренка думает об своем насесте, пока видит его таким, каким видит, он будет тут, и не сломается от «погодных явлений». И для неё, такая «фантазия» уже давно не нагрузка, и шест этот, ровный, четкий, и не плывет в диаметре, несмотря на всю свою немаленькую длину. Это, её тренировка. И она её, с блеском выполняет! И ей… малость скучно.

— Вот скажи мне, брат, — интересуется сестричка, с высоты этого шеста, на котором сидит, свесив ножки, и с любопытством глядя в низ.

И не волнует её, что меж нами два километра пустоты, и звук фиг дойдет до меня, ведь знает она — я точно услышу, несмотря ни на что. Не волнует её, что такое смещение масс, её тушка, свешивающаяся с края столь длинного столба, легко может его сломать! Она знает это, и контролирует это, и не даёт камню лопнуть, удерживая целостность своей волей. А вот любопытство… ущемлять не планирует!

— Почему ты сразу понял, что ребенок маменьки, — нарочно избежала она слова «сестра», старательно не желая произносить вслух то слово, которым её называю я, которое, как видно, она считает чем-то вроде своего второго имени, — будет сильным охотником? Я, как ни огляжу на неё, а вижу… лишь кусок неаппетитного мяса! — облизнулась она совсем даже так, как должна была бы облизнутся, на что-то неаппетитное! — Что-то такое вот… мало отличное, от всех тех, иных детей, что бегают сейчас у нас по замку.

А я же порадовался тому, что из-за рождения сестры у сестры, она решила, что есть занятия поинтересней, чем донимать иных детей, хождениями по пятам. И мы даже сумели разобраться с нашим «детским беспределом» в замке, сумели пристроить к делу эти лишние рабочие руки. Не всех, но большинство киндеров, ведь они как минимум могут работать посыльными, по принципу «подай принеси»! И вообще — где надо делать что-то «на подхвате».

Впрочем, сильно грузить детей никто не стал, просто… призвали к порядку! И все взрослые словно бы от нас чего-то ждут, а мы… мы заняты! И не только тем, что капаем на мозги взрослым, бегаем где опало, творим магию, и исправляем свои косяки, изымая из мира уже установленные турели обратно в тайник.