Это все игра! Обман! Спектакль! И… это некий эксперимент? Кому-то все же удалось? Синтетический охотник? Как они, но только без провалов? Без гибели девятьсот восьмидесяти из тысячи… или с гибелью, с миллионом, но зато с двумя полными успехами⁈ Но кто тогда… за всем этим стоит⁈

— Я скорее… верю в иную теорию, — положил охотник-двойка, плод провального эксперимента Шурелги, уронив мысль на уже бурлящею почву, глядя на мелькнувший вдали силуэт девчушки, не семилетки, — никакие они не дети, а просто играют роль. И никакого двухлетнего срока у них нет, и целая вечность впереди. Зачем им торопится с отношениями?

— Постой… — сказала охотница, прерывая речь товарища, чтобы тот не сбил её с вновь скакнувшей мысли.

Да, они итак уже ушли куда-то не туда! И изначальная тема «Почему мальчик не видит любви девочку?» оказалась неожиданно замылена, и забыта. Но сейчас… сейчас Саманту стало резко интересовать совсем не это! Сейчас, личная жизнь их нанимателей, немного отошла на второй план, хоть и продолжала свербеть своим видом, вставая картинками пред глазами, показывая виды, когда девица буквально пожирает глазами мальчугана, а тот… предлагает удовлетворить её голод простой и неинтересной едой на блюде.

Да, вкусной, да с магией… но девка ведь уже итак его ухо грызла, пытаясь хоть как-то намекнуть, избегая совсем уж прямого предложения «Давай потрахаемся!». Хотя на месте неё, Саманта бы уже давно забила на все намеки, и просто бы уломала партнера, если надо — силой бы заставила! Ведь вряд ли бы этот Лари стал бы сопротивляться действиям Лины всерьёз, а уж она бы… Будь на месте Лины Саманта, она бы уже давно, просто не выдержала влечения, ведь желание этой девахи… уж слишком сильное, и уже просто льется через край.

— Постой… — пробормотал девушка вновь, и наконец ухватило ускользающею, и прячущеюся за картинки-воспоминания моськи начальницы нить мысли, и глаза охотницы мгновенно округлились, и она этими глазами уставилась на товарища, — то есть… не будет двух лет… то есть…

— Да, они с нами навсегда. — легкомысленно пожал плечами Даринг, — И скорее всего — переживут и нас и наших детей, если они у нас конечно будут, — отвел он взор в сторону и тяжело вздохнул.

Саманта взглянула.

— Будет война. — прошептала она, внимательно глядя на боевого друга и товарища, с которыми они многое прошли, были на войне, и с которым, как видно, побывают еще на одной, и возможно — последней для них.

— Да, — сказал тот, почти так же легкомысленно, — и потому мы должны собрать для них армию. Идем. — кивнул он головой, в сторону стоящей за глиняным барханом девчушкой, что перестала носится по округе, и стоит там, уперев ручки в бока, и словно бы ждет, когда её заметят, терпеливо ожидая, когда подойдут.