Удар вышел знатным! Но не аккуратным. Нокаутом все же не стал, но где-то рядом побывал. Парень упал, потряс башкой, попытался встать — не смог, упал обратно. Вновь, и снова что-то не то. С третьей попытки ему все же удалось подняться на трясущейся ноги, и держась за раскровавленное ухо, пошатываясь, взглянул туда, куда только что бежал. А там «мелкая пигалица», держа за воротник вяло сопротивляющеюся девушку в два раза себя больше, отвешивает ей пощечину за пощечину.

— Не хорошо ломать заборы! Нехорошо ломать заборы! Нехорошо ломать заборы! –повторяет Лина при каждом шлепке, а девушка, от это только вздрагивает, и уже даже не сопротивляется.

Этой кстати, тоже досталось от своих, но не так сильно и встала на ноги болезная чуть раньше паренька. Кинувшись на сестру с доской наперевес — сестра подскочила под «оружие» слегка подпрыгнула, схватила девку за грудки одной рукой, ногами уперлась жертве в живот, и заставила её согнутся по палам, а дальше — все сделала гравитация, и буква «Га» с утяжелителем тупо перевесила всё остальное.

Девка потеряла равновесие, упала башкой вниз, сестра ей еще докинула ногами, от себя отбросив, заставив сделать сальто, сама тоже его сделала, но приземлилась на ноги, и подняв дезориентированную девушку с земли, начала раздавать свои пощёчины, так что бедолага теперь просто весит на собственной одежде в чужих руках.

Хотя картина сюрреалистично! Девчонка, всем ростиком размерами с одно только тело пятнадцатилетней дылды, без учета ног и головы, раздает той пощечины, и она не в силах сопротивляться. И парень это видит, и понимает, что пора валить!

— Поняла⁈ — сказала сестренка в лицо побитой, и опухшей лицом, и та вяло кивнула, и была отпущена.

Проводила взглядом убегающего мотающимся из стороны в стороны пьяным зайцем парня и махнула на него рукой.

— Лень бежать.

Во дворике осталось только прислуживавшая «крутым» мелюзга, в том числе и тот, с магнитолой, и тот, с пакетом, из которого торчали сосиски.

— Ну? А вам что, особое приглашение нужно⁈ — прикрикнула сестра на них, и некоторые замотали головами, — Свалили! — и некоторые побежали — Ночь уже. Поздно! Спать пора! — и взглянула на меня, как бы говоря, что и нам тоже, уже пора домой, бабка будет волноваться.

Конечно, время еще не сильно позднее, и не темно на улице особо, даже несмотря на пасмурное небо, но бабка наверняка уже начала переживать, ведь из окна залитой светом квартиры во полумраке двора уже ничего не разглядеть. Да и суп уже наверняка у неё тоже уже сварен. Действительно пора домой.