— Пфф! — сестра вновь почти что засмеялась.

— Дети! — проговорила она голосом, которым обычно отправляют в угол.

И сестра, словно бы подчинившись, встала, и пошла в уголок, встав туда почти в упор к стенам.

— Это вообще, что? — ошалела мать, глядя на это, хлопая глазами, и не понимая в ситуации ровным счетом ничего.

— пффф! — чуть не подавился отец, заглянувший к нам в комнату, — Уже и до наказаний дело дошло… — пробубнил он, с набитым ртом.

— Так! — произнесла в который раз мать, и не найдя что еще сказать, переключилась на отца, — Помогай давай! А то ржёшь тут…

Отец не ржал, но вид у него был со смешинкой, от чего мать не смогла сдержать улыбки. Однако помогать он не стал — сначала дожевал! И все это время в комнате из звуков было слышно лишь его чавканье. Мать — ждала, систра — стояла, я — сидел.

— Дети, — произнес папка заезженную фразу и проглотил последний кусок, — ваши родители… нам пришлось очень постараться, взяв отгулы, чтобы сводить вас на это собе… кхм! На эту беседу. Вы же не хотите, чтобы наши труды прошли зря?

— Так может просто книжку со сказками почитаем? — запрокинув голову, ответила на это девица из угла, глядя бате в глаза.

Отец помотал головой и заговорил высокопарно:

— Очень многое зависит от сегодняшнего дня! Решается ваше будущие! В…

— Вот я и решила будущие, — сказала сестренка, и села прямо в углу.

— Пфф… — сдулся батя, глядя на это.

— Так, всё, я иду за ремнем! — сказала мать, но отец её остановил, поймав за талию в проходе.

— Дети, ну не подводите вы своих родителей! Не обижайте нас! Сходите на это дурацкое собе… беседу! Не обижайте нас! Прошу! — под конец фактически взмолился батя, взывая к нашей чести-совести, и кажется, барьер нежелания сестренки только что лопнул.

Она, сначала обернулась, взглянув на отца, потом развернулась на месте, сев спиной к углу, потом, немного подумавши, поинтересовалась:

— Правда недалеко?

— Угу. Прямо совсем-совсем. Пять минут — и вы там. Это почти что соседний двор!

Сестра взглянула на меня. что тоже развернулся к родителям, и к ней, лицом.

— Эх! Ладно! Ведите!

— А я против! — выдал я, ошарашив всех.

— Э… — пробормотал отец.

— Вот теперь точно за ремнем! — сказала мать и выскочила из ослабшей хватки отца.

— Я никуда не пойду пока вы не купите мне велосипед! — выдал я, как великую мудрость, вознося палец к потолку.

— Э… — вновь повторил еще сильнее ошарашенный отец.

— Зачем он тебе? — офигела сестренка.

— Я тебе щас дам велосипед! — влетела в комнату разъярённая фурия в лица матери, с ремнем наперевес.

— Ай, — ойкнул я, получив ремнем по плечу.