И мы продолжили наше движение по коридорам.

Шли мы, как выяснилось, не в учительскую, и не в какой-то актовый зал. Шли мы к обычному классу, где, тем ни менее действительно велись беседы с будущими ученикам. Перед кабинетом, на поставленных перед его входом лавках, словно в больнице, сидело еще два набора мам и пап, и столько же киндеров. Мальчик, и девочка.

Мать поинтересовалась, насколько им назначена встреча. И выяснилось, что мы зайдем сразу за девчонкой, а вот пацану придется еще подождать.

Вскоре дверь кабинета открылась и оттуда вышла одинокая женщина, ведя впереди себя мальчика. Ничего необычного или интересного в них не было, разве что мальчик проходя мимо нас, украдкой показал язык. Сестрица не осталась в долгу, за что получила по шапке. Правда отвесившая подзатыльник мать сильно пожалела о своей несдержанности — прическу подпортила, как ни глянь! Пришлось доставать расчёску и немножко подправлять укладку.

На собеседовании нас встретил триумвират из учителей, и завуч. Учителя были руководителями будущих классов, и так, сказать, выбирали детишек, что им по нраву. Нам задавали всякие вопросы… мы отвечали, иногда невпопад — просто пориколу. Сестренка подумывала вынести мозги интересантам, пользуясь знаниями, подчерпнутыми из книг, но вовремя остановилась, видя, что те начинают злится.

В общем, ничего необычного в этой «беседе» не было, и кончилась она ничем — мы вам перезвоним. И мы отправились домой.

Пока велась беседа, за приделами класса началась перемена. Коридоры заполнились шумными детьми, сквозь которых нам приходилось продераться. Меня кто-то толкнул, другой стукнул кулачком в печень, третий — дал подсечку. Удары были слабыми, так что я по большей части их все игнорировал. А вот сестренка взяла какого-то обидчика на прогиб.

Глухой удар и… лежащая на полу рослая девочка, что пучит глаза на вдвое меньшею девицу. Причем, плотная толпа, что окружала нас словно стеной до этого момента, куда-то испарилась, остались только мы, и оно, лежащее на полу. Девка — в слезы!

— Она меня ударила! Ударила! Вы видели⁈ Вы все видели!

Сестра скривила моську. Мать, нагнувшись к дочке, начала отповедь:

— Нельзя драться! Нельзя!..

От части явно играя на публику, и добавляя в конце классическое:

— Ты должна извинится перед девочкой!

Сестра, не испытывая трудностей, без особых проблем принесла свои извинения пострадавшей по всей форме — с поклоном — откуда узнала? И как положено:

— Я повела себя глупо, нижайше прошу извинить меня за содеянный проступок! Более такого не повторит!

— Этого недостаточно! — проревела девка почти басом, отползая от согнувшийся Лины в сторонку, елозя попой по полу. — я требую статискации!