А еще… ведь предки реально задумали нас разлучить! Либо комнату напополам разделить, либо гостиную превратить во вторую детскую. И хоть отец немного возражал — ему тупо лень подобным заниматься, он явно вымотался на работе, главная причина почему «не», почему и мать не сильно горела идеей — размеры.

При делёжке кто-то один явно будет обделен — нельзя разделить комнату ровно, и при этом чтобы был проход. Не получится сделать два укромных угла, две равных половины! Окно то как бы лишь одно. Ну и гостиная по размерам, вообще-то меньше детской, и кто-то явно будет обделен.

— Братец… — сказала сестра, когда я зевая, полез на свою «полку». — они и правда хотят нас разделить?

— Ну, что-то типо. — пробурчал я, в движение запрыгивая, и плюхаясь на матрас мордой вниз, падая на него почти вертикально «бревнышком». — Не то чтобы серьёзно, и решено, но идея выдать нам каждому по комнате их посетила, да.

— Бррр! — сестра вздрогнула всем телом. — Предатели!

— Да не, они не пойдут на это, — махнул я рукой, лежа все так же брюхом на матрасе, — просто посудачат и успокоятся.

— Ты уверен?

— Нет. — усмехнулся я. — но скорее всего. Мамке шило под хвост угодило, и непонятно почему.

— Зато я знаю. — покивала сама себе сестра.

— М? — аж приподнялся я на локтях.

— В её восприятии, мы стали старше, а ни друзей не подруг…

— И? — не понял, что это за выверт. — Нас же из дому не впускают…

— Это неважно. Важно, что к ним мы относимся не так тепло…

— Ревнует что ли? — усмехнулся я, и вновь упал мордой на матрас.

— Не, скорее… аарррх! — взлохматила сестрица себе шевелюру, — не понимаю я эту психологию и людей! Сколько бы не читала. А… всё равно не могу понять! Даже себя… — последнее она проговорила шепотом и себе под нос, после чего упала лицом на подушку.

А через полчаса, когда я уже начал засыпать, неожиданно проговорила, тихо, но что бы я услышал.

— Пойдем туда.

— М? — промычал я приподнимаясь и хлопая глазами.

Лина, сидела на кровати сложив ножки под себя. Печальная, но какая-то решительная что ли. Словно человек, готовый бросится в омут, в решающею битву, в которой нет шансов победить. В полумраке комнаты и тусклом свете окна на ночной город, это выглядело очень эффектно, ведь при желании, её образу в восприятии, легко можно дорисовать и потрепанную броню вместо пижамки, и портупею, и копьё…

И видя, что я не сплю, поднялся и смотрю на неё в ожидании, сестренка мотнула головой в сторону нарисованной двери, добавив голосом, в котором чувствовалась дрожь, но какая-та безумная решимость, словно у человека, что знает, что уже мертв, но готов действовать. Готов на все!