— Привет сестричка, ты проснулась? — сказал я, видя, что сестрица заворочалась в постели.

— Да брат, — ответил она, начав лениво выбираться из-под одеяла, — Мне приснился странный сон… а почему тут так темно? — заметила она то, что даже в зрении маны в комнате полумрак.

Стены слегка светятся, но вот воздух… я втянул всю ману в себя, она мне сейчас нужнее. Я очень, очень, очень сильно потратился в недавнем бою. И поскольку я по итогу так и не закрыл тот осколок с тварями Хаоса, куда открылся портал прямо из тайника, а только законопатил дыру, ведущею к нему и усилил защиту тайника, пожертвовав многим ради этого, о какой-то прибыли или хотя бы частичном восполнении потраченного не может идти и речи.

И идти сейчас чистить другие осколки я не могу. И сил нет, и тело не то. Да и боюсь я оставлять одних, всех своих, двух, теперь только двух! И лишь одних женщин, боясь… потерять и их. Так что… придётся терпеть.

Терпеть слабость, боль… приходить хоть к какому-то нормальному состоянию и идти тратить все полученные деньги на целителя. А потом… потом вновь медленно, но верно ползти по лестницы силы. Пока еще есть такая возможность, и пока у меня еще хватает сил поддерживать свой тайник отдельным от Хаоса.

— Брат, а почему темно? — вновь спросила сестрица, так как я не ответил.

— Это был не сон. — грустно сказал я в ответ.

Сестра замотала головой, в глазах преступила влага, вот-вот и она вновь сорвется в истерику! И…

— Только не сорвись, — говорю ей строго, сосредотачивая внимание на звуке своего голоса, а не на воспоминаниях, не на том, что было вчера, — Второй раз я такого не переживу.

— Брат, тебе плохо? — в момент переключилась она, соскочив с кровати в один прыжок.

Пошла на голос, в самый темный угол, где тьма словно бы клубилась, так как маны там было меньше всего, и та, что залетала, и создавала из себя этот эффект клубления тьмы. А еще… сестра в этом углу сама словно бы сияла, словно бы сделана из света, была лампой в темной ночи…

— Все хорошо сестра.

— Врешь.

— Вру. — согласился я.

— Я… подвела тебя. — вновь потекли из её глаза слезы, и она упала на колени на пол, не дойдя до меня сидящего на полу в углу, и начала тихо рыдать в ладошки.

— Все нормально. Я понимаю тебя… сам, был в не лучшем состоянии от осознаний.

— Но тем не менее, — проговорила она, захлебываясь слезами и горем, — Ты… ты… ты… — пред её взором сейчас, наверняка мелькнули картинки нашего тайника, осколки того мира, и куски разорванных тварей тут и там.

Я просто чувствую, как она туда заглянула. Как посмотрела на, всё, что там сейчас осталось от нашего любимого места. От города. которого больше нет, совсем. От её домика с привычной мебелью, которой больше нет, есть лишь ошмётки. От полигона, которого даже и не найти, и даже склад с копьями, выглядит пожеванным, и порванным на части.