Конрад, прадед Фьярви, приехал в Келлеман! Лицо Фьярви дрогнуло, и на какое-то мгновение он сделался юным и беззащитным, а потом бросился к деду и обнял его. Теперь Глория смотрела на гнома с искренним интересом. Что бы ни случилось, она уже забыла о том, что заставило ее плакать. Конрад похлопал Фьярви по плечам, отстранил от себя и, окинув пристальным взглядом, сообщил: – Молодец, видно, что хорошо живешь. Не лысый, не увечный, жаль, что тощий. – Жена над этим работает, – улыбнулся Фьярви. Было видно, что сейчас он счастлив по-настоящему и даже готов пуститься в пляс. – Вот, знакомься. Это моя Азора. А это моя дочь Глория. Азора, Глория, это мой прадед, Конрад Олафссон. Конрад посмотрел на меня так же пристально и цепко, словно пытался понять, что скрывается в моей душе, а потом, даже не скрывая радости, произнес: – Ну здравствуйте, красавица! Повезло правнуку с вами, сразу вижу. Как он, не обижает? – Дед! – возмутился Фьярви. А я улыбнулась и ответила: – Ни в коем случае. Он идеальный муж. Конрад довольно прикрыл глаза. Кажется, именно это он и ожидал услышать. Сейчас я чувствовала, чем от него пахнет: дорогим одеколоном, из-под которого пробивался едва уловимый аромат свежей травы. Глория смотрела на старого гнома с восторженным любопытством. Конрад важно взглянул на нее, но в его глазах мелькнули веселые искры. – Вот, значит, какая у меня праправнучка! – сказал он, и Глория заулыбалась. – Вижу, вижу, что умница, принцесса, вся в матушку! А есть ли у тебя, принцесса, куклы? – Есть, – ответила Глория. Было видно, что старый гном ей очень понравился, и если Конрад останется в Келлемане, то они с ним станут лучшими друзьями. – Мамзель Тутту. – Вот и хорошо. А я ей привез и подруг, и приятелей, и обстановку, – ответил Конрад и кивнул в сторону слуги, который с кряхтением затаскивал в гостиницу чемоданы. Глория даже разрумянилась от радости. – Что вы, не стоило так беспокоиться, – сказала она. Конрад лишь рукой махнул. – Запомни, голубка: мы, гномы, с пустыми руками в гости не ездим. А особенно к родным. Он обернулся к Фьярви и спросил: – Ну что, правнук? Плеснешь деду чего покрепче? Фьярви повел деда в сторону своего кабинета, и Глория подалась было за ними, но я придержала ее за руку и спросила: – Милая, что случилось? Она замялась, посмотрела на меня с тоской и горечью и негромко призналась: – Мы с папой видели Эленвера. Его привезли полицейские. Я не сразу поняла, кого именно Глория назвала папой, а потом меня словно обожгло: Эленвер в Келлемане! Значит,