нам с Эленвером в точности так же показывали маленькую Глорию. Тогда вокруг звездочки рассыпались серебристые искры, и лейб-медик сказал: «Это будет волшебница невероятной силы, ваше высочество». Для Эленвера не было ничего хуже. Он, конечно, сдержался, сделал вид, что все в порядке, и спросил: «А мы сможем, например, вырезать это из нее? Или как-то купировать ее магию?» Разумеется, ответ был отрицательным – и я стала порченой женой, которая в положенный срок родила такого же порченого ребенка. Фьярви задумчиво подпер ладонями щеки и мечтательным тоном произнес: – Вот так целый день сидел и смотрел бы. Мальчик, да? – Пока еще неясно, – улыбнулся доктор. – Вы не задумывайтесь об этом. Не настраивайте себя. Главное, чтобы ребенок и мать были здоровы, а какого пола дитя… – Нет-нет! – тотчас же поспешил объяснить Фьярви. – Я не об этом. Мне вообще все равно, мальчик это или девочка. Но если бы я знал, то уже называл бы по имени… Я не сдержала улыбки, настолько это было трогательно. – А магические способности? – спросила я. Доктор неопределенно пожал плечами. – Пока ни единой искры. Кажется, вы все передали старшей дочери, госпожа Эрикссон, остальным ничего не осталось. Расплатившись за визит, мы вышли из больницы и неторопливо побрели по вечерней улице. Обычно тихий Келлеман сейчас был полон гуляющего народа. Морави подсуетился, выставил чуть ли не на каждом углу столики под полосатыми зонтами, украшенными эмблемой его ресторана, и официанты носились, принимая заказы. Вино лилось рекой. Бургомистр, должно быть, потирал ладоши, подсчитывая прибыль, а шеф Гемини хватался за голову, понимая, что малыми силами келлеманской полиции всех буянов не усмирить. – Госпожа Азора! – Ко мне подбежала девочка, судя по одежде и прическе, из высших слоев общества, и протянула мне поваренную книгу. – Госпожа Азора, меня зовут Кьяра. Подпишите мне, пожалуйста, книгу на память! Приблизились служанка и бонна – важные, с грузом игрушек и сладостей в руках. Всем своим видом они показывали, что не одобряют свою воспитанницу. – Конечно, Кьяра. Фьярви протянул мне карандаш, который носил с собой в записной книжке, и я оставила девочке автограф. Кьяра широко улыбнулась и призналась: – Вы просто удивительная! Когда я вырасту, я тоже хочу стать поварихой! Судя по лицам ее взрослых спутниц, они едва удерживались от обморока. Благородная леди – и на кухне? Какой стыд, какой позор! Я ободряюще погладила девочку по плечу и сказала: – Ты сможешь быть, кем захочешь, Кьяра. Не бойся мечтать и идти