к своей мечте, и у тебя все получится. Кьяра даже подпрыгнула от радости, прижимая к груди книгу. Мы пошли дальше, и я услышала, как бонна отчитывает свою воспитанницу: что за странное желание готовить у юной леди, у вашего отца есть повара, вы должны вышивать и рисовать, а не выбирать сковородки… – Ты вдохновляешь, – с гордостью произнес Фьярви. Я кивнула. – Я просто знаю, что надо делать то, что любишь. Вот и все. Из кондитерской вышел Саллеви – после вынужденного отказа от спиртного он принялся налегать на сладкое и заметно расширился в лице и талии. Увидев нас, он помахал нам, и я сказала: – Мне надо кое-что с ним обсудить по поводу следующего этапа. Увидимся дома? – Хорошо, – согласился Фьярви. Саллеви подошел, мужчины обменялись рукопожатием, и Фьярви добавил: – Глория как раз хотела показать какой-то новый опыт. Когда он исчез в толпе, я спросила: – Он хочет продать «Вилку», верно? Саллеви, который, как видно, в самом деле хотел обсудить конкурс, удивленно поднял белесую бровь. – Откуда вы знаете? – Видела документы у него на столе. Мимо пробежал очередной официант Морави, держа в руках ведерко с вином во льду. Саллеви проводил его тоскливым взглядом и сказал: – Да. Хочет и уже продает. Мы давеча обсудили цену. После окончания конкурса оформим все документы. Я предложил ему место управляющего, он согласился, так что в каком-то смысле «Вилка» останется у него. Он почти ничего не потеряет, я не собираюсь ничего менять. Если система работает, то ее не нужно трогать. Ох, Фьярви… И я ведь не смогу его переубедить. Я не докажу, что шрамы нам не мешают. – Зачем это ему? – поинтересовалась я. Саллеви посмотрел так, словно хотел высказаться о том, что подобные вещи жена должна обсуждать с мужем, но ответил просто: – Хочет исправить работу Эленвера. Мне захотелось уткнуться лицом в ладони и так простоять до утра. Ох, Фьярви, ну зачем?! «Вилка и единорог» – твое счастье, твоя жизнь! Я прекрасно понимала, чего ему стоило отказаться от гостиницы, в которую вложено столько сил, но он отказывался ради нас и, кажется, не видел в этом ничего особенного. – Он так разволновался из-за слов Ронетта, – вздохнула я. Саллеви понимающе кивнул. – Хотите, я оплачу вам этот артефакт? Этот конкурс принес мне достаточно денег, а уж если вы победите… – Перестаньте, – угрюмо ответила я. – Все королевство будет говорить, что вы облагодетельствовали вашу любовницу. Просто так никто не станет делать такие подарки. Смеркалось. Где-то в стороне хлопнула пробка шипучего, раздались смех