и улыбнулась. Она видела, что я искренне переживал, и это была именно тревога, а не желание командовать и распоряжаться. – Точно. А камера будет заперта. – Тогда порепетируйте, что ли, – вздохнул я. – И берегите себя. * * * Азора На следующий день Джек Броуди и господин Моро слегли с тяжким расстройством желудка, и очередной этап конкурса пришлось перенести до их выздоровления. Узнав об этом, Фьярви усмехнулся и сказал: – Бургомистр-то к еде Морави уже привык, а эти двое не устояли. Слабаки! Я вспомнила салат, который готовил Морави, и решила, что, должно быть, яйца подгуляли или тунец оказался не слишком хорош. Раз у нас выпал свободный день, то мы решили посвятить его хитрому плану Саллеви. Тот решил точно так же и приехал к нам сразу же, как только Фьярви отправился на работу. Меня от кухонных трудов уже отстранили: среди приехавших поваров был юноша, который стряпал на удивление пристойно. Его запеченный на гриле лосось с травами и лимонным соком всем пришелся по душе. – Ну что, юные леди? – поинтересовался Саллеви. – Готовы? Я кивнула. Глория, которая с видимым усилием несла одну из каменных чаш, лежавших в посылке с предметами для магических занятий, ответила: – Да… я готова. Должно получиться. – Давай помогу? – с готовностью предложил Саллеви. Но Глория только отрицательно мотнула головой. – Нет. К чаше должен прикасаться только волшебник, иначе ничего не получится. Мы приехали в полицейский участок как раз тогда, когда почти весь его состав отправился на патрулирование. Шеф Гемини, который сидел в своем кабинете, увидел нас и устало вздохнул. – Где-то вы, былые деньки! В Келлемане всегда были тишь да благодать, а вчера сразу три срезанных кошелька и драка! – Бодритесь, шеф! – весело сказал Саллеви. – Скоро дело Эленвера будет окончательно раскрыто, и вам хоть немного, но полегчает. Шеф махнул рукой. – Хотелось бы верить! Мне кажется, этот конкурс никогда не закончится. Но салат ваш вчера, госпожа Азора, был выше всяких похвал. Саллеви расхохотался, и я толкнула его в бок. Не дай боги, Эленвер услышит его заливистое ржание. – От ее салата никто не побежал до ветру! – произнес он. Глория установила свою чашу на столе шефа и попросила: – А можно два стакана воды? Шеф послушно принес ей кувшин и стакан, и некоторое время мы завороженно наблюдали за тем, как Глория выливала их содержимое в чашу. Воду наполнило серебряным сиянием, и я с гордостью подумала, что моя девочка и правда станет великой волшебницей. Она вырастет, уедет из Келлемана, пойдет дорогами