своей мечты к счастью. Она будет заниматься тем, чем захочет, и никто не станет распоряжаться ею! Это была радость с капелькой грусти. Сияние угасло. Глория выпрямилась, посмотрела куда-то за наши спины и спросила: – Как вы думаете, похоже? По-моему, да. Мы обернулись, и шеф Гемини даже крякнул от удивления. Возле дверей стояла я! Самая настоящая, в точности такая же, даже мои родители не заподозрили бы подвоха. Только эта я смотрела совсем иначе: тихим, испуганным взглядом, словно боялась, что сделала что-то плохое, и это непременно раскроется, а значит, надо всеми силами ублажить и избежать очередного скандала и побоев. Рядом со мной была маленькая Глория: затравленный, несчастный барашек. Мы были такими перед тем, как сбежать из Благословенного края, и я испытала обжигающее облегчение оттого, что теперь мы другие. Свобода и искренняя любовь Фьярви вылечили нас. Теперь мы могли встретиться лицом к лицу со своим прошлым и победить, подцепив Эленвера на крючок его заносчивости и гордыни. Мы шли к волку, покорно склонив голову, и надеялись, что он клюнет на наши покорность и смирение. – Ох ты ж… – начал было шеф и осекся, вспомнив, что в его кабинете женщина и ребенок. – Потрясающе! Просто удивительно! Вторая я смущенно улыбнулась, но ничего не ответила. Глория провела пальцами по воде и сказала: – В чаше мы все увидим и сможем за них говорить. Думаю, их можно выпускать. Мы кивнули, и наши двойники вышли из кабинета. Подойдя к столу и склонившись над чашей, мы увидели, как они идут в сторону камеры. Я сказала: – Вот, Глория, нам сюда. – Вот, Глория, нам сюда, – послушно повторил мой двойник, и шеф снова ахнул. Саллеви смотрел с важным торжеством. – А запись-то ведется? – уточнил он. – Разумеется! – обиженно воскликнул шеф. – Там двое моих ребят сидят втихаря. За кого вы меня принимаете?! Саллеви не стал уточнять. Наши двойники вышли к камере, и я увидела Эленвера. Судя по его небритому осунувшемуся лицу, украшенному кровоподтеком, шеф Гемини не стеснялся во время допросов. Увидев нас, он удивленно поднялся с койки, но удивление в ту же минуту сменилось торжеством. Мы пришли. Все было так, как он хотел. Теперь мне нельзя было все испортить. Я примерно представила себе течение нашей беседы и тот угодливый тон, которым мне следовало говорить, и промолвила: – Вот и мы. Эленвер подошел к решетке, сжал ее. Мой двойник дотронулся до его пальцев, повинуясь движению руки Глории. Ее призрачная девочка стояла в стороне и смотрела с испуганной надеждой: так и должна была