за этим. Меня интересует только рецепт удивительного пирога, и я его достану. Сегодня Глория снова готовила грушевый пирог. В точности так же, как и вчера, я смотрел, не отрывая глаз, и не увидел ничего нового. Может, у нее в рукаве спрятан пузырек с приправой и она подсыпает ее так, чтобы не заметил даже самый зоркий наблюдатель? Глория ведь понимает, что если у повара хорошие рецепты, то всегда найдутся те, кто захочет раздобыть их, поэтому ничего не показывает до конца… Или это все-таки эльфийская магия? Нет, магии не было. Точно не было, я бы понял. Были лишь мастерство повара и особая приправа, которую Глория добавляла незаметно. Может, чинский усилитель вкуса. Может, какой-то порошок из Благословенного края. Я это узнаю. Обязательно узнаю. Воспоминание о том, как вчера тарелка полетела в стену моей кухни, язвило меня и жгло. Я готов был на все, чтобы загасить этот огонь. – Это ведь Айзен был? – поинтересовался я, когда Глория вернулась на кухню. – Айзен, верно. Ты с ним знаком? – удивилась она. Я видел Айзена в дорогом столичном борделе, где умелые девицы от души стегали его плеткой по нежным местам, но, разумеется, об этом не стоило говорить Глории. – Да, видел его несколько раз на борьбе, он большой поклонник Панзуны Чесси, – ответил я. – Что он хотел? Глория улыбнулась и, встав за стол, принялась начинять куриные конвертики зеленым луком и грибами. – Будет ежедневно обедать со своими помощниками. Черный рис и лосось в сливках, – ответила она. Я понимающе кивнул. Если здесь будут обедать министерские, то скоро погребок станет новым центром столичной жизни. Потому что за обедом не просто едят – здесь решают важные дела, настолько важные, что обычных гостей сюда уже не пустят. И не надо будет ставить охрану у входа. Глория повысит цену настолько, что ее пироги и мясо станут не по зубам простым горожанам, которые сейчас выстраиваются в очередь у дверей «Трех кошек». – У него такой вид, словно он хочет от тебя не только еды, – хмуро заметил я. Снова царапнуло ревностью, и я осадил себя: я не должен ревновать. Показывать ревность – да, потому что Глория должна думать, что я за ней ухаживаю. Но у меня не может быть этого неприятного чувства, от которого становится горько во рту. – Ох, ну что ты говоришь! – Глория рассмеялась, но смех был слишком уж искусственным. – Зачем ему нужна повариха? – Ты ведь не простая повариха, – ответил я. – Ты эльфийка. Представляешь, что будет, если ты выйдешь за него замуж? Глория посмотрела на меня так, словно я говорил какую-то