невообразимую чушь. – Я повариха, – ответила она с нервным смешком. – У меня нет ни связей, ни богатой родни. Домовой поставил передо мной очередную стопку тарелок, и я принялся за мытье. – Но ты эльфийка, – повторил я, бросил в воду губку и мрачно сообщил: – Пусть только попробует тянуть к тебе руки. Я их повырываю. Конечно, у меня были связи и деньги, но не такие, чтобы вырывать руки министерским. Но моя решительность понравилась Глории, она улыбнулась, тепло и ласково, и я улыбнулся в ответ. – Как хорошо, что есть кому меня защитить, – сказала она. – Я думал, ты поняла это, когда на нас напали те выпивохи, – ответил я и, отложив губку, произнес искренне и горячо: – Глория, в самом деле! Ты хорошая. Ты очень хорошая. Я никому и никогда не позволю тебя обидеть. Если тебе понадобится любая моя помощь, только скажи. Я запоздало подумал, что все это похоже на признание в любви, но замолчать уже не мог. Какая-то часть моего разума хваталась за голову и кричала: да заткнись ты уже! Но другой части, большей, хотелось говорить. Потому что Глория смотрела на меня мягким светлым взглядом, и я становился кем-то другим. Не циничным кулинарным критиком, который испытывал удовольствие, когда его статьи разоряли рестораторов. Не журналистом, который мог проникнуть куда угодно, и выведать что угодно. Просто человеком, который вдруг прикоснулся к тому, что могло быть его счастьем. Прикоснулся – и отдернул руку. Осадил себя. Я здесь не за этим. И счастье мое совсем в другом. – Ты тоже хороший, – негромко сказала Глория. – Я рада, что у меня появился такой друг. Домовые, которые сбились пушистой стайкой возле печей, смотрели на нас с искренним любопытством в черных бусинках глаз. Я провел губкой по тарелке и с грустной улыбкой ответил: – Я бы хотел быть кем-то большим. Не просто другом. И вдруг понял, что дело тут не только в рецепте пирога. Но это понимание настолько ошарашило меня, что я торопливо отстранил его. Выкинул из головы. Снова улыбнулся. Глория улыбнулась в ответ и, отвернувшись от меня, вновь взялась за куриные конвертики. Заказов было много. Очередь гостей растянулась до соседнего квартала. Я вздохнул и принялся мыть тарелки. Пока мне оставалось только это. * * * Глория – Отличная штука этот грушевый пирог, – сказал Виктор, когда рабочий день закончился, и мы вышли из погребка. К завтрашнему дню все было готово, я успела обналичить чек и заказать свежайшую форель, которую должны были привезти в полдень, сразу после улова. Мне нужны обеспеченные гости, которые