хлебнула жидкого огня на одной из лабораторных в академии. Я зажмурилась и откликнулась на поцелуй, чувствуя, как незнакомый доселе жар поднимается во мне рыжими завитками тумана. А потом огонь вырвался на свободу и накрыл нас с головой. * * * Виктор – А хорошо бы наш первый ребенок был девочкой, – сказал я, закинув руки за голову и мечтательно глядя в потолок. Глория, которая уже начала дремать, удивленно села в кровати и посмотрела на меня. Сейчас, обнаженная и наполненная внутренним огнем, она казалась не живым существом, а кем-то вроде феи. Тронь – вспыхнет, рассыплется облаком искр. – Почему ты вдруг задумался об этом? – спросила она. Я пожал плечами. – Не знаю. Просто мы же с тобой теперь настоящая семья. А без детей это так, просто время провести. Глория улыбнулась так, словно я заговорил о чем-то таком, что не раз приходило ей в голову, а она все время отмахивалась от таких мыслей и говорила себе, что хочет заниматься совсем другим. В конце концов, она боевой маг, который посвящает свою жизнь борьбе и войне. Когда вся эта история закончится, Глория, возможно, пойдет работать в полицию. Или вернется в столицу, станет работать на кафедре в академии и создавать новые артефакты. Какие уж тут дети, когда ты одним движением пальца сметаешь врагов и это интересует тебя намного больше, чем куклы и платья, которые надо покупать дочерям. Когда-то мы с матерью были одни против всего мира. Иногда, когда жить становилось совершенно невмоготу, я садился возле крошечного оконца нашего дома и представлял себе брата или сестру: как бы мы гуляли вместе, играли в игры, давали сдачи обидчикам. Мать, конечно, не узнала о моих фантазиях, она была слишком занята тем, чтобы мы могли свести концы с концами. И мне оставалось только мечтать. Потом, подрастая, я решил, что однажды выберусь из этой невыносимой нищеты, женюсь, и у меня обязательно будут дети, которые никогда не увидят тех дорог, по которым пришлось пройти мне. Это и было бы исполнением моих давних желаний. Сбывшейся мечтой. – Почему именно девочка? – поинтересовалась Глория, и в ее взгляде проплыли знакомые мягкие искры. – Не знаю, – признался я. – Но она будет такая же красивая и боевая, как ты. А я научу ее готовить. Глория сдержанно улыбнулась, и я подумал, что завел речь о какой-то невыносимой ерунде. Возможно, завтра утром, когда все очарование ночи развеется, она скажет, что вообще не хочет иметь дело с патологическим лжецом вроде меня, от которого не знаешь, какой пакости ждать в следующую минуту. – Я никогда