сюрпризы, скажи сразу, чтобы я не сидела на людях как дура… Какая-нибудь из моих однокурсниц сказала бы, что не надо делать горе из пустяка. Подумаешь, хотел ухажер покрасоваться да показать молодецкую удаль. И неважно, что он при этом просто купил своих противников. А я-то поверила, что он рисковал собой ради меня, и пошла к нему в больницу, и понесла угощение для раненого. А раненый был актером, вот и все. Да, я чувствовала себя наивной дурой, которую оказалось так легко подкупить. – Больше никаких сюрпризов, – ответил Виктор, и его голос прозвучал искренне и виновато. – Глория, я дурак. Набитый. Прости меня. – Я подумала, что все-таки могу тебе верить, – ответила я, надеясь, что мой голос не дрожит. Мы вышли на площадь – пустую, темную, и я вспомнила, как совсем недавно мы танцевали здесь. Скоро мы окажемся дома, а там я запрусь в своей комнате и буду лежать, смотреть в потолок и надеяться, что все-таки смогу жить дальше и не ждать, что у мужчины, которого я считала своим близким, в которого была влюблена, есть такие вот иглы мне в спину. – Прости, – повторил Виктор и печально рассмеялся. – Знаешь, я тогда хотел стать для тебя героем. Вот и все. Я вздохнула. Ветер перебирал облетающие листья, тучи наползали на Итайн. Впереди темнел наш дом – осенний, спящий. Надо же, совсем немного времени прошло, а я стала называть его нашим. – Если хочешь, дай мне в рожу, – предложил Виктор. – Я заслужил. – Уже давала, – ответила я, толкнув калитку. – Не помогло. Дом встретил нас едва теплящейся лампой в гостиной и негромким посапыванием домовых на ковре. Виктор придержал меня за руку, и я подумала, что все-таки расплачусь. Да, не надо делать горе из пустяков, но иногда пустяки становятся как раз той крохой, которая делает ношу невыносимой. Виктор обнял меня. Я дернула было плечами, пытаясь отстраниться, но он обнял меня еще крепче, и больше я не сопротивлялась. Уткнулась лицом в воротник его пальто, почувствовала запах – хороший одеколон, мыло, грусть. Всхлипнула. – Прости меня, – повторил Виктор. – Я знаю, что наворотил дел и все неправильно начал. Но сейчас я говорю совершенно искренне: я в тебя влюблен, я не хочу тебя потерять. «Ты не потеряешь, – подумала я, всеми силами стараясь не расплакаться. – Потому что я тоже в тебя влюблена. Но почему это бывает настолько больно – в кого-то влюбиться?..» Очень осторожно, словно я могла рассыпаться в его руках, Виктор отстранил меня и с той же трепетной осторожностью прикоснулся губами к моим губам. Меня обожгло, словно я