Властвовать на развалинах? Эльфы любят править, это да, но они терпеть не могут хаос и руины. Впрочем, вполне может быть, что Кукловод как раз предпочитает разруху. Допив кофе и съев бутерброды, я вдруг подумала: а что, если между нами все еще есть связь? Однажды я смогла посмотреть на мир глазами Кукловода – вдруг у меня снова это получится? Конечно, все это надо обсудить с Аврелием и Хотсом, они намного опытнее и дадут нужный совет, но у меня прямо руки зачесались. Сейчас. Утром. Кукловод наверняка спит, его разум открыт и чист. Я попробую подобраться к нему и узнать побольше. Нам сейчас пригодятся любые улики. Оставив посуду проснувшимся домовым, я ушла в свою комнату и, не зажигая лампы, села у окна. Если Кукловод сможет что-то увидеть моими глазами, то пусть смотрит во тьму. Вздохнув, я раскинула руки, и над моими пальцами стали выплетаться сети заклинаний. Я таких не знала, но иногда бывало так, что у сильного мага заклинания прорастали сами, ему оставалось только смотреть. Эти заклинания, похожие на замерзшие цветы, нам не показывали на занятиях в академии, но сейчас они распускались вокруг моих рук, наполняя комнату бледно-голубым свечением. Еще несколько штрихов легло в общий рисунок, и я вдруг поняла, что уже не здесь – не в доме принца Бруно, а в большой спальне, озаренной светом ночника. Кукловод сел в постели, заморгал, словно пытался понять, что его разбудило. У нас шел дождь, стуча по окнам мокрыми ладонями, за его окнами царила тишина. Я смотрела. Спальня была просторной, обставленной богато и со вкусом в темно-синих и золотых тонах. Судя по количеству сверкающих завитушек и инкрустации на мебели, Кукловод был кем-то явно не меньше лин-барона. По столбикам кровати вился узор из виноградных листьев, а на балдахине я заметила переплетающуюся надпись и, всмотревшись, прочла на эльфийском: «Благословен будь сон твой». Эльфы часто пишут такие фразы на мебели. Мама рассказывала, что у ее родителей даже в уборной были похожие надписи – с поправкой на место, разумеется. Кукловод провел ладонями по лицу, выбрался из кровати и, подойдя к камину, бросил в него огненный шарик, оживляя пламя. Постоял, не понимая, что с ним происходит, прошел к зеркалу. Да, это действительно был эльф, и я никогда с ним прежде не встречалась. Молодой, три сотни лет, не больше, с печатью самоуверенности на угрюмом бледном лице, светловолосый. При этом темные брови и карие глаза – примесь чужой крови. Кто-то из его предков был человеком. Итак, у нас эльф из благородного сословия,