и чувства надо показывать делами, вот я и сделаю такое дело. – Ну что, бойцы? – спросил я. – Готовы к работе? Домовые выкатились ко мне тремя меховыми шарами и ответили: – Да, господин Виктор! Вот и чудесно. И мы отправились в ресторан. Ремонт в моем кабинете был в разгаре, так что я сел за кухонный стол и провел два часа за написанием статей: редактор наверняка уже изгрыз все руки в нетерпении. Запечатав конверты, я послал одного из домовых на почту и сказал себе: сделаю все, что в моих силах, и пусть получится хорошо. Ровно в девять притащились мои работники и, позевывая, взялись за дело. В половине десятого пришла Герда, принесла мне первые скатерти, салфетки и полотенца. Я придирчиво осмотрел предложенное и, кажется, заставил швею вспотеть от волнения, а потом вынес вердикт: – Не во всяком хорошем столичном ресторане такие скатерти, госпожа Герда! Вы просто волшебница! Швея вздохнула с облегчением, заулыбалась и сказала: – Ох, вы бы знали, как я волновалась! Одно дело нашему бургомистру угодить, он дальше Чернилищ не выезжал. Ему если чисто, то уже хорошо, а если с бантиками, то уже и модно. И совсем иное – порадовать столичного господина, который знает толк в обращении! Совсем забыла спросить: а фартуки для поваров и официантов? Я с улыбкой кивнул и добавил, подкрепив нашу дружбу серебряной монетой: – Разумеется, госпожа Герда. Надеюсь, вы не откажетесь шить все это регулярно. Швея осталась довольна и уже у выхода обернулась и сообщила: – Я сегодня видела вашу супругу. Идеальная фигура, идеальный размер, пальто будет готово через неделю. Такой сюрприз, дорогой мой! Она будет счастлива, обещаю вам. – Это хорошо, – одобрительно кивнул я. – И где же вы ее видели? Герда махнула рукой, отгоняя нечистого, и я сразу понял, где и с кем. – Она шла в магазинчик вместе с Аврелием. Боги, простите меня, если я лгу, то не со зла, а от страха, но он мне не нравится. Лучше бы и дальше сидел в своем зеркале. – И чем же он вам не нравится? – осведомился я. Швея поджала губы. – Видите ли, как получается, мой дорогой: все мы люди, и все мы не без греха. Но когда грешишь, то надо каяться и уж точно не показывать грехи на людях! А увиваться за замужней дамой – это ни разу, ни полраза не добродетель! А он увивается или я не знаю ни жизни, ни мужчин! Я лишь кивнул, хотя мне хотелось разбить что-нибудь, желательно о голову Аврелия. Увивается он, а мне теперь думай, что сказать на такие новости, чтобы не выглядеть ни ревнивцем, ни дураком. На мое счастье, в зале что-то упало,