ванной ледяным серебром. – Ты знаешь, Глория! Ты знаешь! * * * Виктор Я вернулся домой ровно в четыре – часы как раз наполнили гостиную мелодичным перезвоном. В ванной плескалась вода. Я поднялся по лестнице, прошел к приоткрытой двери в свою комнату и услышал, что Глория плачет. Я вбежал в ванную, едва не растянувшись на пороге от волнения. Глория умывалась, плескала водой в лицо с такой болью и яростью, что я невольно испугался. Ее глаза были наполнены слезами, и я подумал, что никогда не видел такого переплетения чувств – растерянность, гнев, обида и боль, очень много боли… – Тихо, тихо… Я торопливо завернул кран, и Глория, кажется, только теперь поняла, что не одна в доме, что я вернулся. Сорвав с крючка полотенце, я набросил его на ее дрожащие плечи и голову и принялся растирать волосы. – Вот, я тут, все хорошо. Глория, слышишь? Все хорошо, милая, не плачь. – Это… – всхлипнула она. – Это просто ужасно. Когда эта тварь смотрит на тебя твоими глазами и говорит из твоей головы… – К Глубинному Червю все это, – решительно отрезал я. Вывел Глорию в комнату и усадил в кресло. Так, кажется, в том ящике у Бруно была аптечка. А, вот и она. А вот и капли. Я щедро плеснул успокоительного в стакан, развел водой и поднес к губам Глории. – Ну-ка, выпей. Глория послушно осушила стакан, и ее взгляд прояснился. Я ободряюще улыбнулся. – Вот и умница. Что случилось? Я в общем-то знал, что произошло. Глория снова заглянула в голову Кукловода, и ему, кажется, это не слишком-то пришлось по душе. Что еще могло ее настолько вывести из душевного равновесия? – Кукловод меня выцепил, – глухо проговорила Глория. – Он меня нашел, мы с ним говорили. Ох, Виктор… Я хорошо держалась. Я очень старалась ничего ему не открыть. Но это ужасно: смотришь в зеркало и видишь его. Страшная мощь, которая размалывает тебя в порошок, приказывает подчиняться… Я чувствовал ту силу, которая сейчас плескалась в Глории, она заставляла мои волосы выпрямляться на голове ледяным ершом. А Глория сейчас была настолько маленькой, настолько раздавленной, что я всем сердцем хотел защитить ее и спасти, но не знал, что могу сделать. Я давно не чувствовал себя настолько беспомощным. Обнял ее, и Глория прижалась ко мне так, словно долго брела во мраке и наконец-то нашла выход – к свету, теплу, дому. – Хочешь кофе? – спросил я. – Глория, что я могу для тебя сделать? Как помочь? Мне самому стало смешно: чем я могу помочь боевому магу? Разве что обнять. Мы все-таки переместились на кухню, там я сварил кофе с солью, Глория