стороне, дотронулся до моей руки. Я погасила заклинание, чувствуя себя одновременно опустошенной и исправленной – это было настолько светлое и горькое чувство, что я с трудом сдерживала слезы. – Мам, – спросила я, – если я изменюсь еще сильнее, ты будешь меня любить? Почему-то мне было страшно. Я однажды видела великого мага в академии. Сила, которая его наполняла, была такой, что он казался парящим над миром. Жизнь уже не имела для него никакого значения, он был погружен только в себя, и это выглядело чудовищно. Лицо мамы дрогнуло, словно я вдруг снова стала той маленькой девочкой, с которой она когда-то убегала от мучителя, прячась в багажном ящике почтового экипажа. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, а потом она сказала: – Детка, что бы ни случилось, кем бы ты ни стала, ты всегда будешь моей дочерью. Я люблю тебя любую и приму тебя любую. Я все-таки не удержала слезинку. Безусловная любовь и принятие были тем, что все время помогало мне выстоять. Я всегда чувствовала поддержку родителей: они стояли у меня за спиной и готовились подавать патроны. – Мам, ты только не бойся, – начала было я, и мама рассмеялась. – Когда дети так говорят, то ясно, что придется бояться! Мы улыбнулись. Я покосилась в сторону Виктора – он смотрел на меня с теплом и любовью. Возможно, вспоминал свою мать и те солнечные чувства, которые окружали его дома. – Мне предстоит столкнуться с могущественным эльфийским магом, – сказала я тем тоном, которым обычно докладывала куратору о выполнении очередного задания. – Он способен прорывать магический слой нашего мира. Мама кивнула. Сейчас она выглядела сдержанно и спокойно, слушала и прикидывала, что делать. – Ты сможешь установить защитные вешки в Келлемане? – спросила я. – У нас тут просто появлялся очаровательный паучок, и я не хочу, чтобы что-то похожее вылезло у вас. – Конечно. Я это умею. Ты решила, что этот маг – Эленвер? Теперь уже я утвердительно качнула головой. Решила. Потому что мне вдруг подумалось, что в шкатулке может быть одна из подвесок, которые я носила в детстве в Благословенном краю. И Эленвер вполне мог бы желать мне… Впрочем, ладно. Это не он. – Просто у него была шкатулка, – ответила я, понимая, что сейчас придется вдаваться в детали. – Там он хранит что-то очень важное, и он сказал, что я знаю, что это такое. Мама нахмурилась. – Это как в сказке, помнишь? Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, а сундук в синем море. Какое-то средоточие его силы? – Не знаю, – вздохнула я. – Но это явно