солью, которая подчеркивает и оттеняет его вкус. Я приподнялась на локтях. Кровать справа была пуста: Энцо уже ушел, а я и не почувствовала, как он поднялся. Завернув в ванную, приведя себя в порядок и быстро переодевшись, я спустилась вниз и обнаружила его в столовой – он разливал кофе по маленьким фарфоровым чашечкам, на большом блюде красовались смуглые булочки с корицей, и, глядя на молодого, чуть взлохмаченного мужчину, я никогда бы не подумала, что передо мной инквизитор. Тот, кому сама его природа велит охотиться, преследовать и уничтожать, не может быть настолько мягким и непринужденным, настолько домашним. Настолько настоящим. Сейчас Энцо был похож на юриста или инженера – одним словом, передо мной стоял человек, который никогда в жизни не охотился на ведьм. – Ух ты! – весело улыбнулась я. – Булочки? Энцо рассмеялся. Ему, как и мне, сейчас было легко. Сегодня ночью мы наконец-то освободились от той тяжести, которая была с нами всегда, и стали просто людьми, а не охотником и добычей. Он поставил кофейник в сторонку, придвинул мой стул, сел на свое обычное место во главе стола. Все это было настолько просто, настолько спокойно и мирно, что мне захотелось закричать. Это было то, о чем я мечтала в ранней юности, – завтрак с дорогим человеком. Это было то, что я безжалостно выбросила из головы и выполола из души: не думать, не вспоминать, не надеяться. И вот все то, от чего я когда-то отказалась, вернулось ко мне и поднялось в полный рост. – Только не критикуй их слишком сильно, – попросил Энцо. – Когда-то у меня была знакомая дама золотого возраста, которая прекрасно готовила. И я научился у нее печь эти булочки, правда, давно не практиковался. Мужчина встал пораньше, чтобы испечь для меня булочки и сварить кофе. Я даже не знала, что это было? Забота? Семейное тепло? Любовь? Нет, лучше не думать об этом. Просто булочки и кофе, небольшой знак внимания, только и всего. – Булочки прекрасные, – искренне сказала я, после того как попробовала одну. Нежная, мягкая, сладкая, но не до приторности, – как раз то что нужно в компанию к чашке кофе и хорошему утру. Я сама не испекла бы лучше. – У тебя, я вижу, много самых разных талантов. Улыбка Энцо стала смущенной. Кажется, он испытывал то же, что и я: робость, страх, боязнь того, что такое чудесное утро вдруг возьмет и растает, и нас с ним больше не будет. – Их бы еще улучшить, и цены бы мне не было, – усмехнулся Энцо. – Дело в практике, – сказала я. Дождь припустил еще бодрее – казалось, по стеклам и подоконнику