я читала книгу, – продолжала я, понимая, что говорю глупости, но это единственный способ справиться с волнением, которое готово было разорвать меня на части. – Там женщина жила с мужчиной и все думала: «Как бы его продавить на женитьбу?» Два с половиной года увивалась вокруг него, а потом он хлопнул ее по заду и спросил: «Ну что, не жениться ли нам?» И сам ответил: «Не жениться. И без того все хорошо». – Слава богу, у нас не так, – рассмеялся Энцо. – Потому что мы нормальные люди. – Он помолчал и добавил: – И потому, что ты научила меня правильно смотреть на людей. Автомобиль остановился возле городской управы. Утром здесь почти никого не было, но, как только Энцо помог мне выйти из машины, рядом сразу же нарисовались зеваки. Кто-то с веселым криком: «Совет да любовь!» – бахнул хлопушкой, осыпав нас пестрыми кружочками конфетти, и мы вошли в управу, с хохотом вытряхивая конфетти из волос. Отсмеявшись, Энцо посмотрел на меня совершенно серьезно и сказал: – Я хочу идти с тобой по жизни дальше. Пойдем? И мы пошли. Свадебная церемония была недолгой. Сотрудница управы прочла небольшую напутственную речь, выражая искреннюю надежду, что мы будем жить долго и счастливо, и мы поставили подписи в свидетельстве о браке. Когда через четверть часа мы вышли из управы, Энцо спросил: – Каково чувствовать себя госпожой Саброра? – Не знаю, – искренне ответила я. – Еще не разобралась. Но мне это нравится! «Белая цапля» была закрыта на свадебный банкет. Гостей было совсем немного, но все важные и хорошие. Марун принес огромную корзину с экзотическими фруктами, каких я даже в книгах не видела, и, бросив вопросительный взгляд в сторону Энцо и получив одобрительный кивок, вынул два браслета, сплетенные из пестрых ниток. – Такие муж и жена надевают на юге, – объяснил он, завязывая браслеты на наших запястьях. От нитей веяло теплом и легким, едва уловимым запахом ландыша. – Чтобы любить друг друга, понимать и заботиться, разделять и сложности, и радости. И чтобы детишек было побольше! – Мы будем над этим работать, – совершенно серьезно ответил Энцо. Полицмейстер принес букет цветов и конверт. Передав его Энцо, он признался с искренним смущением: – Не великий я мастер дарить подарки, так что всегда приношу просто деньги. Никто никогда не скажет: «А они у меня уже есть». Потом пришел черед Гвидо дарить подарки. Он протянул нам две подвески на цепочках. Я приняла свою. С золотого овала на меня смотрело лицо святой Клары, тихое и ласковое. – Когда-то они принадлежали вашей матери, господин