Энцо, – объяснил Гвидо. – Перед смертью она отдала их мне и просила передать вам в день вашей свадьбы. Это ее подарок… А мой в том, что я по-прежнему буду вашим слугой и другом. Мы обнялись, и я едва не расплакалась, настолько это было искренне и трогательно. На кухне что-то хлопнуло, и Лука воскликнул: – Да не здесь! Мы потом эти конфетти из салатов не вытрясем. – Можно и здесь, – ответил Сандро, выходя в зал и дергая нитку очередной хлопушки. – Как говорил наш капитан, чем громче, тем веселее! Они выкатили в зал столик с едой, обменялись с Энцо рукопожатиями, и Лука сказал: – А от нас – хорошая еда и наша дружба. И еще вот что. – Он протянул Энцо стеклянный цилиндр, в котором я увидела аккуратный столбик золотых монет. – Господин полицмейстер прав, о таком никто не скажет: «У меня это есть». Мы сели за стол. Хлопнули пробки, освобождая южное шипучее, бокалы наполнились до краев, и начался пир. И черничные кексы на нем тоже были. Гвидо приготовил их по всем правилам: сладкие, но не до приторности, сочные, но не сырые, с целыми ягодами черники. Хорошие кексы – это истинное наслаждение, и мы ими наслаждались от всего сердца. Эпилог – Вот так. Высыпай осторожно. Вера аккуратно высыпала стакан муки в яично-сахарную смесь – добрая треть муки при этом все равно оказалась на лице, руках и волосах, но к этому мы давно привыкли. Когда ребенок приходит на кухню, потом надо отмывать и кухню, и ребенка, и себя заодно. Я не имела ничего против. Без шалостей на кухне и их последствий, без пирогов и кексов, без смеха и объятий не бывает хорошего детства. К тому же Вера искренне старалась научиться готовить, и меня это радовало. У Черничной ведьмы и ее инквизитора родилась дочка, и я знала, что она возьмет самое лучшее от нас обоих. От меня – умение готовить. От Энцо – умение сражаться за то, что считаешь правильным. Я смотрела, как она растет, и от тихой нежности сжимало горло, а слезы подступали к глазам. Наша Вера будет лучше нас. Намного лучше. Она станет расти в том мире, который мы с Энцо хоть чуть-чуть, но смогли изменить. – Еще! – распорядилась Вера. – Надо еще сахара! В свои три года она командовала нами как заправский генерал, и я готова была поклясться, что Энцо это нравится. Когда Вера становилась совсем строгой, он просто подхватывал ее, усаживал себе на плечи и уносил в сад. Девочка заливалась восторженным хохотом, а Гвидо, глядя на это, постоянно тревожился: – Осторожно, господин Энцо! Не уроните! Потом он оборачивался ко мне и сообщал: – Я всегда говорил