— Я не знаю! Правда! Мне пообещали две серебрушки…

— Не ври мне!

Я не знал, сколько денег у Жония, но лгущих людей распознавал с полувзгляда.

— Два… золотых… — снова соврал толстяк.

На мгновение мне стало не по себе — я сижу на человеке и, угрожая ему ножом, вымогаю деньги… До чего же ты докатился, Макс!

Впрочем, вспомнив испепеляющий жар пламени, я тут же отбросил сомнения в сторону.

На кону стоит жизнь. Причем моя. Да и потом, Жония никто не заставлял пытаться меня убить…

— Тебе нужны деньги, чтобы расплатиться с Анастасией, — напомнил мне Виш, словно прочитав мои мысли. — И как минимум один золотой, чтобы выйти против Бьёрна. И не забывай, он хотел тебя убить.

— Или ты отдаешь мне все, что у тебя есть, или я сначала порежу на кусочки твой халат, а потом и тебя.

— У меня всего лишь…

— Ну как хочешь, — я пожал плечами и подцепил ножом ворот.

— Стойте!

— Поздно, Жоний, — я усилил нажим и послышался треск рвущейся ткани.

— Вот, все, что у меня есть! — завопил толстяк, кидая в меня монеты, которые появились у него в руке. — Подавись!

— Поаккуратней со словами, Жоний, — поморщился я, слезая с мага и принимаясь собирать упавшие на песок монеты.

— Чтоб ты провалился! Чтоб демоны выпили твою душу! Чтоб ты застрял в Проколе!

— Три золотых! — обрадованно заявил Виш, который, как и я, не обращал на выкрики Жония ни малейшего внимания. — Серебро и медь можешь даже не брать.

— Ага, — фыркнул я, убирая нож и рассовывая монеты по карманам. — Копейка рубль бережет!

Всего у мага оказалось три золотых, две серебряных и дюжина медных монеток.

И что-то мне подсказывало, что золото у него появилось совсем недавно благодаря менталисту.

На мгновение мне стало не по себе — а что, если менталист не успокоится и продолжит за мной охоту?

Впрочем, надеюсь, это будет нескоро.

Жоний, тем временем, с трудом поднялся на ноги, тщательно ощупал свой драгоценный халат и, обнаружив, что он запачкался кровью, чуть было не бросился на меня с кулаками.

— Ах ты! Негодяй! Подлец! Сволочь!

— За такие оскорбления ты можешь его убить, — Виш с презрением смотрел на грузного Мага, из чьего рта извергался безостановочный поток брани.

— Собака лает, ветер носит, — пробормотал я себе под нос, с трудом удерживаясь от того, чтобы повторно разбить Жонию нос.

Дико хотелось врезать этому борову в ярко-красной тряпке, но мне отчего-то стало противно.

И я, вместо того чтобы дать Жонию леща, посмотрел ему в глаза и отчетливо произнес.

— Я, Макс Огнев, признаю твое поражение.

Бьёрн, внимательно наблюдавший за поединком, коротко кивнул, и стеклянный купол арены развеялся, словно его и не было.