Что до очищенной рыбы, то и здесь все было не так радужно, как хотелось бы.

Да, рано или поздно очищенную рыбу распробуют, да, её начнут покупать, но я физически не смогу заготовить много рыбы — раз, запустить рекламу — два и наработать репутацию — три.

И это я молчу о транспортировке рыбы из Николаевки в Николаевск…

Когда Денис, из которого я вытянул все, что касалось рыбной ловли, уже откровенно поплыл, я попрощался и, выбравшись на улицу, медленно побрел на берег.

Коротать оставшееся время до рассвета и думать.

Заготовка, транспортировка, оптовая продажа… — все это могло сработать, но нужно было больше времени.

У меня же оставалось всего двенадцать дней.

И, как ни крути, на ум шли лишь две вещи.

Первое — Проколы. Второе — норвежская сельдь.

И выбирая между Проколами и норвежцами, я склонялся к последним. К тому же, как оказалось, норвежцами Денис называл моряков, живущих на границе с Норвегией.

Если я правильно понял, то это были местные поморы, которые промышляли в Норвежском море.

У них можно было купить сельдь по приятным ценам, и я решил, что это мой шанс.

Меня, правда, смущал правовой статус моряков — гражданами какой страны они были, Денис сказать затруднялся.

Я же постоянно держал в голове запрет на международную торговлю для простых торговцев и купцов.

Но, взвесив все за и против, я решил рискнуть.

Уж слишком многое стояло на кону. Провал экзамена — раз, год моей жизни в Храме — два и опасность получения второго ранга — три.

Ведь если тот человек, у которого в данный момент находится Свеча, увидит, что огонек вспыхнул где-то в Храме, у меня начнутся серьёзные проблемы.

А значит, или я получаю ранг в Николаевске, или не получаю его вовсе.

Да и потом, не зря все действительно богатые люди говорят, что могут отчитаться за каждый миллион, кроме первого.

К счастью, мои нерадостные мысли были прерваны появлением Пахома и его работников.

Хмуро поздоровавшись, староста проводил меня к рыболовной шхуне и, спустя каких-то полчаса, мы уже шли под парусами.

Пахом хмуро правил кораблем, а двое его помощников, такие же здоровенные лбы, как и сам староста, готовили сети и драили палубу.

Было видно, что Пахом не в восторге от моего присутствия, но на рожон староста не лез.

Даже когда я сказал, что рыбная ловля отменяется, и мы идем искать норвежцев, Пахом не стал возмущаться и лишь хмуро кивнул.

Из трех часов бесконечного блуждания по свинцово-черному морю мне запомнились лишь две вещи.

Постоянное чувство своей ничтожности по сравнению с морской стихией и рассвет.

Глядя на рассвет, я впервые за три дня почувствовал… внутреннюю наполненность, что ли?