Глава 20
— Я не буду разговаривать с самозванцами! — просипела саламандра. — А вы, — дух рода Пылаевых ожег ифритов злым взглядом, — готовьтесь к мучительной смерти!
— Похоже, что ты не отдаешь отчета, в каком положении находишься, — нахмурился я, дергая веревку. — Ещё одна угроза в адрес моей огненной гвардии, и будешь наказана.
Ифриты после моих слов переглянулись и остались на месте, хоть я и чувствовал, что им явно не по себе.
Что до саламандры, то с каждым рывком огненной веревки, дух стремительно уменьшался в размерах, и что-то мне подсказывало, что если не остановиться, то дух рода Пылаевых… погаснет.
— Я не боюсь небытия! — заявила саламандра, уменьшаясь до размеров коровы. — И я уж точно не собираюсь предавать род, которому служила верой и правдой сотни лет!
— Служила, — хмыкнул Виш и похлопал меня по плечу. — Удачи в переговорах, Макс.
Саламандра с подозрением посмотрела на мое плечо, и Виш тут же замолчал.
— Давай для начала проясним, что ты понимаешь под громкой фразой «предавать род», и с чего ты вообще взяла, что мы пришли сюда за этим?
— Знаешь, Макс, — прохрипел Камнев, который успел слегка оклематься после жаркого боя. — Я тут подумал и вспомнил, что у Алексея Николаевича, хоть он и был последним из Пылаевых, были довольно прохладные отношения с духом рода.
— Пффф! — фыркнула саламандра. — Алёша — Пылаев? Да он такой же Пылаев, как я Снежный варан! Да, в нём таилась смутно знакомая искра Истинного огня, но едва тлела. Алёша был Пылаевым только по бумагам, но никак не по крови и уж тем более по духу!
— Мы в курсе, — кивнул я. — И что Алексей Николаевич был бастардом, и, самое главное, чьим именно бастардом он был.
— Какая разница, — поморщилась саламандра. — То ли дело Николай Пылаев! Истинный Пиромант!
— Не отвлекайся, — потребовал я. — Почему ты считаешь, что, пойдя к нам на службу, ты предашь род Пылаевых?
— Да потому что род Пылаевых закончился на Николае! — сверкнула глазами саламандра. — А раз так, то вы — проходимцы!
— Во-первых, моя фамилия внесена в Бархатную книгу дворян, — принялся перечислять я. — Во-вторых, родство признала и стела, и поместье. В-третьих…
— Твои слова для меня вода, — саламандра, забывшись, что её шея стянута огненной удавкой, попыталась было гордо вскинуть подбородок, но тут же зашипела от боли. — Я не признаю ни тебя, ни его!
— Вот ты тяжелая, — я, переглянувшись с Камневым, покачал головой. — Дмитрий всю свою жизнь был вторым номером Алексея Николаевича. И неважно, что он был бастардом. И я, будучи официальным главой рода Пылаевых, принял его в род. Хочешь ты этого или нет.