Князь посмотрел на управляющего и тот неохотно кивнул.

— Но последние два года и восемь месяцев обязательства рода Демидовых систематически нарушаются. Продукция рода Пылаевых не принимается, а вся номенклатура товаров, требуемые роду, урезана до еды и угля.

Судя по всему, Борису понравилось новое слово, и он не упустил возможности им козырнуть.

— Более того, Демидовы…

— Представители Демидовых, — перебил я Бориса. — Продолжай.

Судя по заинтересованному взгляду князя, Демидов оценил мою ремарку, а вот его управляющий заметно напрягся.

Ещё бы, ведь по итогам нашей беседы так или иначе будет назначен козел отпущения, на которого и посыпятся все шишки.

Борис же, и глазом не моргнув, продолжил свою обличительную речь.

— Представители рода Демидовых устроили настоящую товарную войну, шантажируя нас едой и переманивая ценных специалистов. Понесенные родом убытки составляют два с половиной миллиона золотых.

— Сколько? — нахмурился князь. — Граф, твой управляющий часом не рехнулся?

— Все зафиксировано в бумагах, князь, — я не даром столько времени изучал все записи. — Сюда входят штрафные пени Новиковым и…

— Штрафные пени — это ваши проблемы, граф, — отрезал Демидов.

— Вне всякого сомнения, — и не подумал спорить я. — А вот срыв сделки и нарушение контракта — уже ваши. Борис, напомни, какие штрафные санкции указаны в договоре?

— Не нужно, — скривился Демидов. — Я лично подписывал его с Алексеем и прекрасно помню все положения.

— Моя позиция проста, князь, — Борису ещё было, что сказать, но я посчитал, что Демидов уже достаточно проникся услышанным. — Я решил оставить личное за пределами нашей сегодняшней беседы, хотя, признаться, до глубины души возмущен действиями ваших представителей. Я предлагаю оставить эмоции и говорить, как деловые люди.

— Я вас слушаю, граф.

— Срыв поставок, намеренный саботаж, продуктовый шантаж, грабительский обмен чугуна на уголь — если считать всё, то урон моему роду составил свыше пяти миллионов золотых.

— Это уже перебор, граф! — в глазах Демидова сверкнули молнии, и я его прекрасно понимал.

Пять миллионов — это не баснословные деньги.

Да и вообще, неприятно, когда актив, который ты уже считал своим, внезапно заявляет о своей независимости и требует компенсации за нанесенные убытки.

— Это действительно перебор, князь, — я и не подумал отводить взгляд. — И я добьюсь восстановления справедливости, чего бы мне этого не стоило.

— Как бы цена не оказалась слишком уж высока, — прищурился Демидов.

— Или мы договоримся сейчас, или договариваться будет не с кем.

Да, это было резко, да это была угроза, но другого способа заявить о серьезности своих намерений я не видел.