Слева от меня появился Торвус. Он остановился, расставив и чуть согнув ноги, и бил из своего ледяного лука, но не в магические коконы, так как первые две стрелы просто завязли в них, как и моя молния, а чуть дальше, в хедеров, которые, гудя многоголосо, ломились через спумаев, стараясь успеть защитить своих хозяев. Ледяные стрелы Торвуса рассекали не только хедеров, но и белесых тварей, коих было множество. А я подскочил, наконец, к магическому завихрению и ударил сталью. Но меч мой увяз, будто в густой субстанции. А внутри заверещало что-то звуком, от которого свело сразу зубы, а волосы поднялись дыбом. Я понял, что это крик ужаса, и навалился всем телом на меч, пытаясь продавить кокон. И почувствовал, что защита поддаётся, а сталь погружается всё глубже. Вначале медленно, миллиметр за миллиметром, а потом вдруг быстрее. И в какой-то момент, пока Торвус прикрывал мне спину, круша всех и вся, я провалился внутрь. Правда, попал не в четырёхрукое чудище, а в мантикору. Зато удар получился такой силы, что развалил череп монстра пополам. Тварь Пряди упала, в конвульсиях сбросив с себя седока, и исполин заверещал ещё громче, отчего у меня из глаз хлынули слёзы, а мышцы стало сводит судорогой. Я прыгнул вперёд и ударил Каладболгом ещё раз, метя в грудь орущему чудищу. Но тот выставил сразу две левых руки, и меч, хищно свистнув и завибрировав, отсёк обе конечности.

Вопль прекратился, а исполин завизжал, будто свинья. Сразу спало напряжение и стаял кокон. Из обрубков четырёхрукого била жидкость зелёного, а не красного цвета. С мерзким запахом, липкая и жгучая. А я шагнул вперёд и ударил лежащего, перерубая шею. Меч чавкнул, и исполин затих. Но тут на меня налетел марид, утробно воя и размахивая своими страшными когтями. Я отмахнулся раз, другой, третий. Клинок мой сталкивался с когтями твари со страшным скрежетом. Отлетал так, что я уже руку себе осушил. Но тут сбоку опять возник Торвус и, отбросив лук, ударил марида своим клинком, пробив бок. Я тут же снёс демону голову и обернулся к другим тварям. Но они, о чудо, разбегались во все стороны, а Рекс устало вытирал свою палицу. Уловив мой взгляд, поднял голову и ответил на незаданный вопрос:

— Приказывать тварям некому, а сражаться с нами просто так даже мариды не хотят.

Я слушал Рекса, а сам смотрел на Баблера. Тот был живёхонек, спокойно и даже немного счастливо пытался мечом своим отрезать голову дохлой мантикоре, а увидев мой взгляд, пояснил:

— Я тут замок небольшой приобрёл по случаю — так теперь трофеи на стенах вешаю. Головы всяких зверей. Ну вот и подумал — почему бы и башку мантикоры не приколотить?