— Торвус? — прошептала, расширив глаза девушка, и проговорила, когда понимание коснулось её: — Ино. Торвус. А скажи мне, у тебя есть ещё компаньоны? С именами Баблер и Лет?

— Имеются, — я вновь потянулся к вину, — Стóит объяснять дальше?

Но девушка меня уже не слушала. Она шептала, глядя на меня:

—И в час, когда мир погрузится во мрак,

Пришлёт пять всадников Смерть!

И будет низвержен и вырезан враг,

И вновь утвердится Твердь.

Вернутся они, пройдя через ад,

Чтобы спасти людей.

И больше не будет пути назад,

Среди этих жарких дней!

Два всадника — Баблер и страшный Лет,

Внушают священный страх.

Но только они спасут людей,

Заблудших давно впотьмах.

Ещё двое — Ино и Торвус Хом,

Опасные, как змея.

Где эти проскачут, не будет больше

Ни подлости, ни гнилья.

А пятый — могучий и древний вождь,

Идущий всегда «на вы»,

За ним проливается крови дождь,

И полнятся кровью рвы…

Пять всадников гордо поскачут во Мрак,

Не зная горечи лет.

Уйдут в горнило сражений и драк,

Чтоб наступил рассвет.

Я залпом выпил вино из бокала и сам налил себе из бутылки ещё. Усмехнулся горько и проговорил:

— Ты хорошо знаешь древнюю балладу о Всадниках. Но только ты забыла последний куплет.

— Какой куплет? — удивилась ошеломлённая девушка: — Во всех версиях её только эти строки.

— Вот как? — задумчиво проговорил я. Выпил ещё один бокал и вновь налил, — Быть может, монахи решили укоротить изначальную версию слепого барда?

— Ты расскажешь мне? — спросила Сарисса.

— Изволь, — пожал я плечами. И продекламировал мрачно:

—Но если страшится их даже Мрак,

То будет ли это полезней?

И не окажется ль в мире так, —

Лекарство опасней болезни!

Сарисса мотнула головой и проговорила:

— Да уж, последний куплет действительно мрачноват.

— Слепой Аэд и при жизни был мрачноватой личностью, — я отодвинул, наконец, бокал, так как выпитое вино начинало шуметь в голове, и спросил: — Ещё вопросы есть?

— Ты человек? — спросила Сарисса и покраснела.

— Я был рождён человеком, — я откинулся в кресле, и произнёс максимально честно: — Но я не знаю ответа на твой вопрос.

Девушка молчала, и я решил продолжить:

— Что такое человек? Я чувствую так же боль и горечь, счастье и радость. Я боюсь и надеюсь. Физиологически я, наверное, тот же, что и был. Ибо особой силой я был наделён при рождении. Но эльфы нас людьми не считают.

— И кем же они вас считают? — живо спросила Хастифер, сверкнув глазами.

— Они называют нас Иными, — махнул я рукой.

— Ты сказал, что Аэд был мрачноватым… — Сарисса помялась немного, — Ты лично знал написавшего эту балладу? Которую знает сейчас весь разумный мир?