— Я оставлю его в живых, чтобы узнать, кто вас послал. Остальных мне придётся убить, — я говорил спокойно и серьёзно, но халифцы приняли мои слова за шутку и начали ржать, хлопая себя ладонями по ляжкам.

— Старший — я, — заявил Улам иль-Балым и вновь расхохотался, — Можешь убивать остальных!

— Ты не ответил на первый вопрос, — я взмахнул мечом и наклонил голову влево-вправо, разминая шею.

— Это на какой? Почему не напали сразу? — Балым отсмеялся и заговорил с весёлым удивлением: — Интересно стало, почему на одного кяфира вдруг понадобился целый отряд наёмников, да ещё и с наказом убить тебя в спину, чтобы ты не успел дотянуться до оружия!

Халифец оглянулся на своих людей и проговорил, гордо подбоченясь:

— В моём отряде лучшие воины на тысячи лиг на юг и север! И каждый из них с тобой расправится один на один. Однако же нас упрашивали сделать так, как просят. Вот я и решил лично посмотреть, кто ты такой, кяфир, и поговорить с тобой.

Я подумал немного и произнёс ровно:

— Если ты расскажешь, кто заказчик, а после уберёшься со своим отрядом отсюда, я оставлю вам жизни. Даю слово.

Улам вновь заржал, захлопав себя ладонями по ляжкам. В это время трое из его отряда подошли к Чучелу, видимо, уже посчитав того законной добычей. А я, чтобы зря не терять времени, крикнул:

— Глупыш! — и кинулся на стоящих рядом со мной. Я увидел, как расширяются в изумлении глаза наёмников, как самый первый подошедший пытается вытянуть из ножен ятаган. Но было поздно. Я отсёк руку наглецу, а потом тремя ударами зарубил остальных, оставив в живых лишь Улама. Тот поперхнулся смехом, а после, когда я рубанул его рукоятью меча в висок, и вовсе упал без сознания. Второй отряд хотел было кинуться ко мне, но среди них возник стеклянный волк и принялся рвать наёмников. Среди тех раздались крики ужаса и предсмертные вопли, перемежаемые рыком Глупыша. Чучело тоже не остался в стороне и втаптывал копытами троих подошедших к нему халифатцев. Я кинулся к четырём оставшимся в живых наёмникам, но те кинулись бежать в пустыню. Я успел зарубить одного, а троих догнали и уничтожили Чучело и Глупыш.

Я в это время вернулся к лежащему без сознания Уламу иль-Балыму, тщательно связал его и принялся обыскивать погибших и их имущество, пытаясь найти хотя бы какой-то след к тому, кто заказал меня убить, да ещё и в спину. Однако, кроме монет, оружия, да всякой дряни вроде украшений, ничего стоящего не нашёл. Тогда я подошёл к командиру уничтоженного отряда и, чтобы не тратить такую драгоценную в пустыне воду, просто на него помочился, чтобы привести в чувство. И когда Балым открыл глаза, произнёс равнодушно: