— Ну да, забастовки по заказу, членские взносы рабочих и забастовочные фонды, которые никто не контролирует, и через которые легко отмыть серые деньги, подставные выборы профсоюзных лидеров… а так да, ни каких признаков организованной приступной группы — Я другими глазами посмотрел на скромного адвоката — Смит, а вы опасный человек!

— А вы слишком умны, мистер Волков, слишком — Смит говорил без угрозы, но читалось в его глазах что-то такое, что заставило меня поежиться. — Хотите совет вашего адвоката? Иногда надо промолчать, даже если вы и правы!

— Не примите мои слова за угрозу, я просто чертовски рад, что вы на моей стороне мистер Смит! — Примеряющее поднял я руки — Каждый зарабатывает как может, я не в праве никого осуждать! А борьба за права рабочих вообще дело благородное, как по мне. Давайте дружить? Я думаю наша дружба может быть даже взаимовыгодной. Я знаете ли для своих экспедиций закупаюсь на приличные суммы, а вы наверняка знаете много честных подрядчиков, которые не угнетают своих работников… У таких качество товаров как правило выше среднего, за что и переплатить иногда не грех, а то знаете ли, частенько обмануть бедного путешественника пытаются, всякий неликвид подсунуть…

— Я вас понял мистер Волков — Улыбка снова появилась на лице Смита — Мне нравится иметь умных друзей, ваше предложение принимается, и вы без сомнений можете обратится ко мне за помощью в любой момент, как к другу…

— Ну вот и славненько! — Я облегченно выдохнул — Значить мне не за что переживать, как я понял?

— Думаю да — Смит кивнул головой — Обычно в присяжные не берут полных идиотов.

Поговорили… Я задумался. Похоже, что Арсений знал, кого нанимал в мою защиту! Разведчик хренов, мог бы и сказать об этом, а то я едва в бега не кинулся!

Сижу на скамье, затекшей спиной прислонившись к деревянной спинке. Руки дрожат — не от холода. Пот стекает по виску, хотя в зале душно, а не жарко. Присяжные ушли уже два часа назад, но мне кажется, что прошло полжизни. Не смотря на разговор со Смитом, я нервничаю, и чем больше проходит времени, тем больше. Значить совещаются, значить есть сомнения! Каждый их шаг там, за дверью, в совещательной комнате, — как гвоздь в мою грудь.

Судья что-то бубнит секретарю, прокурор с каменным лицом листает бумаги, будто ему всё равно. Смит читает какую-то книгу, мой второй адвокат — мистер Лоури, — сидит, сцепив пальцы, будто в церкви.

И вот — щелчок двери. Присяжные возвращаются. Двенадцать лиц, каменные, серые, как мостовая после дождя. Старшина выходит вперёд. В отличии от остальных вершителей моей судьбы, на его щеках румянец, взгляд злой и недовольный. Он подаёт бумагу судье, и мне кажется, что у меня подкашиваются ноги — хоть я и сижу.