День прибытия на «Линкольн» выдался суетным и трудным. Нас встретил капитан судна по фамилии Берроуз и весь экипаж в полном составе, однако увидев плачевное состояние Ричарда, особых вопросов никто мне не задавал. Я с ходу попросил найти мне врача, а когда выяснилось, что его на судне нет, то я потребовал предоставить мне доступ к медицинским инструментам и медикаментам, а также попросил помочь подготовить больного к срочной операции. Ну а потом я работал, не смотря на смертельную усталость и обмороженные руки. Оперировал я почти три часа, а когда закончил, то попросту вырубился, присев на кушетку в кают-компании и мгновенно заснув. За всей этой суетой, я совсем упустил из вида своего инуита.
Еще до прибытия на корабль, я попросил Тупуна не заходя на судно и немедленно, пока стоит хорошая погода выйти в сторону зимовья русской экспедиции с моим письмом. Тупун так и сделал, только я не учел того, что «немедленно» в моем понимании и в понимании инуита разные промежутки времени. Вышел Тупун в путь только через несколько часов, а до этого успел посетить небольшое стойбище канадских эскимосов, что обосновались недалеко от корабля. Это были те самые инуиты, которых экспедиция Соверса наняла для прокладки маршрута на мыс Колумбия и обустройства там временного лагеря, и которым за время зимовки знатно досталось от покойного начальника экспедиции.
Пока я оперировал Ричарда, в маленьком стойбище вовсю набирал обороты праздник и чествование героя! Не меня, если кто не понял, а Тупуна. Того самого охотника, который отомстил за духов, и убил злого белого человека! Что же, на корабль он не заходил, с американцами не общался, а про инуитов я ему ничего не говорил, так что обещание инуит выполнил. Только вот другие инуиты ничего мне не обещали!
О смерти Рона Соверса и обстоятельствах его гибели американцы узнали к утру. Разбудили меня совсем даже не вежливо, и уже через несколько минут, заспанный и ничего толком не соображающий я сидел перед кипящим от праведного гнева капитаном.
Берроуз допрашивал меня почти целый день. В малейших подробностях я рассказал ему о ходе русской экспедиции, обнаружении лагеря Соверса и последовавших за этим событиях. Я ничего не скрывал, ибо в этом попросту отпала всякая нужда, но мне не поверили. Доказательств нашей вины у капитана было более чем достаточно, а вот я ничего в свою защиту кроме своих слов привести не мог.
Дневник Мэйсона остался у Арсения, свои нарты мы утопили в полынье, Тупун сбежал, зато мы пришли на корабль на нартах американцев, пробитых пулями, с имуществом их экспедиции и по показаниям канадских инуитов, мой эскимос всем и каждому рассказал, что лично зарезал Рона Соверса…