— Я помню карту, остров Рос не далеко, максимум дней десять хода туда, столько же обратно… — Корнеев задумался — Это если проходы во льдах искать. Где-то четыреста миль туда по морю. Если ледовая обстановка и погода будут благоприятствовать, то в обе стороны за десять дней чистого хода уложимся. Сделаю командир, не вопрос! Но тогда в Сидней мы не пойдем, угля может не хватить, тогда… дойдём до Тасмании, до Хобарта! Там довольно крупный порт, и есть ремонтные доки. Это месяц плавания, с поправками на шторма и возможные задержки. До Сиднея плыть недели на две дольше.

— Хобарт так Хобарт, мне честно говоря без разницы. Сам решай. — Кивнул я головой — Если там есть всё необходимое для ремонта и оснащения «Веги», то я не против. Ладно Егор, с Богом, вернитесь живыми и здоровыми!

«Вега», лавируя между ледяных стен шельфового ледника, и осторожно выбирая проход ушла, оставив нас один на один с Антарктидой. Мы стояли на берегу, пока силуэт корабля не исчез за ледяными барьерами. Собаки тянулись вслед, воя, будто понимали, что обрывается последняя связь с материком. В груди поселилась пустота — теперь мы действительно были отрезаны от всего мира. Лишь лёд, ветер и холодное небо.

Тем же вечером вся команда впервые в полном составе собралась за обеденным столом в «Зимовье Александровское», даже инуиты, оторвавшись от своих повседневных занятий и охоты, пришли на ужин. Внутри пахло свежим деревом, смолой и жаренным мясом, которое на всех готовил Семён Галицкий. Мужики сидели за длинным столом молча, каждый думал о своём. Арсений, разломив кусок хлеба, уставился в огонь печи, будто видел там родные края.

— Ну что, командир, — нарушил тишину Паншин, — похоже всё идёт отлично. Хозяйство у нас есть, пища есть, собаки сыты, печь жарит, — значит, продержимся.

— Продержимся, — кивнул я. — И ещё кое-что: от того, как мы проживём эту зиму, зависит исход всей экспедиции. Весной мы должны быть готовы выдвигаться к полюсу без малейшей задержки. Ладно, времени у нас полно, будем готовиться. А сейчас, предлагаю выпить всем по рюмке, за начало нашей зимовки! За то, чтобы она была удачной!

С со следующего дня, жизнь в «Зимовье Александровское» пошла по строгому распорядку. Одни отвечали за топку печи, воду и приготовление пищи, другие занимались обустройством лагеря и подготовкой снаряжения, а Чарли пытался наладить с нашим скудным научным оборудованием наблюдения. Инуиты почти каждый день добывали тюленей и пингвинов, и запас мяса рос. В отдельной палатке мы устроили мастерскую — там шили парки, переделывали и дорабатывали нарты, чинили упряжи и готовили лыжи. Вечерами я писал дневники и заполнял журналы, чтобы ничего не забыть.