И что интересно: сизые ленты тянулись от тела к берегу, но там, по словам куратора, не обнаружилось ни следов борьбы, ни брызг крови. Будто тело из ниоткуда выпало.

Что-то мне это напоминает, нет?

— Как думаешь, — задумчиво уставился вдаль вставший рядом Владимир Николаевич, — это мог быть кто-то с той стороны?

Я поморщился:

— Это не мог быть никто с этой стороны.

Удар по лицу — ерунда, в пьяном угаре люди и не на такое способны. Вцепиться в запястье теоретически могла какая-нибудь здоровенная псина, но вот дыра в боку… Сложно представить, чтобы такое сотворил голыми руками пьяный дебошир или агрессивный собаковладелец. Там ведь не ножом резали, нет — по живому рвали.

— Ну и?

— А скажите, товарищ Шептало, с чего контора вообще на этот случай внимание обратила? И не через неделю, не через месяц, а вот так оперативно?

— А есть разница?

— Возникает, знаете ли, подозрение, что вы не до конца со мной откровенны. А это нехорошо.

— Не говори ерунды, — нахмурился куратор. — У нас, возможно, какая-то потусторонняя тварь в реке завелась, а ты демагогию разводить начинаешь!

— Не давите на меня, Владимир Николаевич. Не стоит. Оно ничем хорошим ни для кого обычно не заканчивается.

— А не много на себя берете, Александр Сергеевич?

Я хотел было напомнить о судьбе его столь же самоуверенного тезки, но вовремя прикусил язык и только буркнул:

— В какое именно время пропал потерпевший?

— Позавчера утром его видели последний раз. И пропал он не один. С ним двое приятелей было. Остальные до сих пор не найдены.

— Час от часу не легче, — вздохнул я. — Это, конечно, кое-что объясняет, но концы с концами все же не сходятся.

— В смысле? — удивился куратор.

— У каждой твари есть свой «модус операнди», от которого она никогда не отходит. Это человек, сука, личность творческая, а хищникам лишь бы брюхо набить. На заболоченном участке можно было бы грешить на вурдалака или кикимору, но здесь-то самое течение. К тому же нападение, судя по всему, произошло на берегу, а следов волочения нет. Кишки только на пару метров тянутся и все.

— И о чем это, по-твоему, говорит?

— Большинство тварей старается задавить жертву по-тихому и сразу уволочь в логово, пока конкуренты не набежали. Ну или самые вкусные куски на месте сожрать. — Алена Евгеньевна при этих словах явственно побледнела. — А тут удар по голове, рука перекушена. С потрохами вообще не пойми что сотворили. Обычно некая узкая специализация сразу проглядывается, а здесь будто развлекался кто.

— Так есть какие-нибудь предположения, кто это мог быть, или нет?