— Опять за старое взялся, Александр Сергеевич?
— Никак нет, — быстро ответил я, моментально прекратив юродствовать. За внешностью меланхоличного шарпея скрывался норов натурального волкодава, и лишний раз нарываться на неприятности не стоило.
— Подозреваемый отказался отвечать на вопросы! — тут же наябедничал следователь.
— Гнусный поклеп, Максим Альбертович. Гнусный поклеп! — поднялся я со стула. — Если вы прослушаете диктофонную запись, то убедитесь, что ни один вопрос вашего сотрудника не остался без ответа.
— Все шутишь? Смотри, Александр Сергеевич, дошутишься когда-нибудь, — покачал головой крепыш.
— И почему это я подозреваемый? В чем подозреваемый?
— Вы подозреваетесь в умышленном уничтожении бласт-бомбы, — объявил следователь.
Я едва успел задавить в себе вздох облегчения и спросил:
— А пулю сам в себя всадил? Триста восьмого калибра? В спину?
— У нас нет оснований рассматривать всерьез ранение, после которого не осталось никаких следов!
— Максим Альбертович, я действительно должен это выслушивать? — решил апеллировать я к Баринову.
— Ответь на вопросы, — распорядился крепыш. — Отпустят, заходи.
Глава 7 (2)
Он скрылся в кабинете, я обреченно вздохнул, а следователь самодовольно улыбнулся и начал очень грамотно выворачивать меня наизнанку. Так вот и не скажешь, что дело шьет, но одно к одному подбирается. Умение правильно формулировать вопросы — великая вещь.
В итоге в кабинет Грачева я отправился, пребывая в несколько пришибленном состоянии, а только переступил через порог и сразу закашлялся из-за витавших в воздухе клубов табачного дыма.
Ух, дышать невозможно!
За столами расположилось десяток серьезного вида товарищей, и все они, не отрываясь от экранов ноутбуков, тихонько переговаривались меж собой, пили кофе и курили.
— А можно окно открыть? — вытирая выступившие на глазах слезы, попросил я.
— Нельзя, — буркнул Максим Альбертович и, чиркнув спичкой, закурил новую папиросу. — По соображениям информационной безопасности.
— Используете служебное положение для сведения личных счетов?
— Как ты мог такое подумать? — Максим Альбертович затянулся и не удержался от того, чтобы не припомнить былое: — Да и какие к тебе могут быть счеты? Ну стравил ты перед двухдневным походом у нашей группы газ из зажигалок, убить тебя за это, что ли?
— Как у вас с такой памятью и органы зрения в полном комплекте до сих пор? — усмехнулся я.
Пару лет назад, приехав в учебный центр с проверкой, Баринов изъявил желание понаблюдать за ходом тренировочного процесса изнутри, ну и понаблюдал на свою голову, в полной мере испытав на собственной шкуре мои педагогические задумки. Даже не представляю, как они в зимней тайге огонь добывали…